Пламя Деметры

– Лвухсылк, – автоматически поправил его Якадзуно. – Лвухсылв – это в именительном падеже. И вообще, этот кустарник правильно называется лвухсахемэ, лвухсылв – его корни.

– Ты что, по-ихнему разговариваешь? – восхитился Дхану. Круто!

– Да нет, я так, – засмущался Якадзуно, – немного понимаю, и все. Мы с Анатолием три недели у них жили, пока у него спина заживала, и еще потом, когда Ибрагим от лучевой болезни отходил.

– То-то я думаю, чего это он брови сбрил, – заметил Мин Го. – А он правда терминатор?

– Он говорит, что у него класс F.

– Ни хрена себе! – воскликнул Дхану. – А в бою он как?

– Не знаю, я с ним не дрался. Но у Анатолия класс Е, а дерется он так, что против него вообще ничего не сделаешь, стоит себе смирно, а как попробуешь ударить, так сразу на земле оказываешься. А Ибрагим еще сильнее Анатолия.

– Анатолий – это тот козел, который сбежал?

– Он не козел. Он нормальный человек, просто вас не любит.

– Никто нас не любит, – заметил Ахмед и хихикнул.

– Нет, – признался Якадзуно, – но леннонцев я люблю еще меньше, чем вас. Стихи пророка мне нравятся, но то, что они взорвали вокзалы... и еще терраформинг этот...

– Какой еще терраформинг?

Ибрагим внезапно обернулся и погрозил пальцем. Якадзуно понял, что сболтнул лишнее, густо покраснел, виновато развел руками и слегка поклонился. Ибрагим еще раз погрозил пальцем и снова уткнулся в консоль.

– Что ты у меня спрашиваешь? – огрызнулся Якадзуно.

– Ты что? – удивился Дхану. – Кто я и кто Ибрагим?

– Тогда не спрашивай, – отрезал Якадзуно и сделал вид, что увидел в иллюминаторе что-то интересное. На этом разговор закончился.

6

Анатолий сидел в мягком кресле, на коленях у него стоял килограммовый торт «Птичье молоко», от которого он откусывал большие куски и глотал их, почти не жуя. Время от времени он прикладывался к двухлитровой бутыли кока-колы без газа. Потери энергии надо срочно восполнять.

– Что нового? – спросил Дзимбээ.

– Принципиально нового – ничего, – ответил Анатолий, проглотив очередной кусок, – все то же самое. Картина преступления уже ясна...

– Это не преступление, – уточнил Дзимбээ. – Это война.

Анатолий пожал плечами.

– Разве война – не преступление?

– Давай не будем заниматься философией. Что здесь произошло?

Анатолий окинул внутренним взглядом весь массив информации, собранной роботами-ищейками.