Пламя Деметры

Дхану раскупорил фляжку, наполнил колпачок коньяком и протянул его Якадзуно. Коньяк был неплох. Не «Дербент», конечно, но и не «Наполеон», так, что-то среднее.

– Как тебе? – спросил Дхану.

– Неплохо. Французский? Дхану рассмеялся в третий раз.

– Самогонка, – сказал он. – Коза варила.

– Какая коза? – не понял Якадзуно.

– Химичка наша. На самом деле ее зовут Галя, но у нас ее все Козой называют.

– За что? Страшная или вредная?

– Нет, что ты! Отличная баба, увидишь – слюнями истечешь. Никто и не помнит уже, почему она Коза.

– Не, не помню, – обернулся пионер, сидевший перед Дхану. – Коза – она и есть Коза. Но самогонку классную делает.

Якадзуно сделал еще один глоток. Коньяк был именно коньяком, а не самогоном, Якадзуно не мог поверить, что эту благородную субстанцию изготовляют обычной перегонкой. Они что, издеваются?

– Что, не веришь? – спросил Мин Го. – Никто не верит, и зря. Коза над этой формулой три года билась...

– Два, – перебил его пожилой седобородый араб, сидевший рядом с Мин Го и до этого момента сосредоточенно пялившийся в окно в безуспешной надежде увидеть что-нибудь интересное.

– Да иди ты, Ахмед! – огрызнулся Мин Го. – Тебя еще здесь не было, когда она первую партию сварила.

– Мне Родриго рассказывал.

– Ты его больше слушай! Между первым и вторым ураганом прошло три года, Коза начала с коньяком возиться сразу после первого урагана, а после второго мы квасили уже с тобой вместе. Родриго сам ничего не знает, только лапшу на уши вешает.

Ахмед пробурчал что-то нечленораздельное, отвернулся и снова уставился в окно.

– Коза – классный химик, – гордо заявил Дхану. – Ты не смотри, что она красавица, мозги у нее тоже варят. Как она к нам пришла, у нас сразу выработка вдвое поднялась, она какую-то бактерию синтезировала, которая осшин не только из листьев выделяет, а вообще из всего растения. Комбайн проходит, из задницы у него соломка высыпается, так эту соломку хоть курить можно, хоть суп на ней варить, и ничего не будет.

– Да хватит тебе мозги пудрить, – буркнул Ахмед. – Из дерьма коньяк ни в жизнь не сделаешь.

– Уже и преувеличить нельзя, – огрызнулся Дхану. – Ну не из дерьма, а из растительной клетчатки, тоже дерьмо еще то. Этот вот коньяк сварен из лвухсылва.