Зандр (сборник)

 – Видишь над дворцом двухцветную тряпку? Это его личный штандарт.

«Мог ли я догадаться, что будет дальше?

Наверное.

Даже не так: я обязан был догадаться, поскольку получил все возможные подсказки.

Назвавшись, дотовец бросил карты на стол, а расспросы на Нижнем Балконе должны были рассеять последние сомнения, но я отказывался соображать.

Потому что не хотел.

Потому что в глубине души понял, для чего Белый Равнодушный шёл на Майдабрежье, и жаждал увидеть, что он сделает с Безнадёгой.

Что уготовил человек, чьим именем пугают детей, месту, которое проклинают даже падлы. Что он сделает с уникальной мерзостью, претендующей на титул главной грязи Зандра.

Я догадывался, что увижу невероятное.

Я хотел, чтобы Безнадёга исчезла…»

(Удалённые комментарии к вложениям Гарика Визиря)

Тоненький, но от того невозможно пронзительный вой… Противный… Въедливый… Царапающий сердце даже Равнодушному.

– Почему ему не заткнули рот? – недовольно спросил дотовец.

– Из милосердия?

– Хотя бы.

– Вот ты и ответил на свой вопрос, – угрюмо ответил Визирь. – Ты в Безнадёге, Тредер, забудь слово «милосердие».

– Да, пожалуй, погорячился… – Вой… – Почему его не заткнули?

– Он приговорён.

– А мы?

– Мы должны видеть и слышать, потому что в этом заключается воспитательный эффект. – Разведчик помолчал. – Если кто-нибудь из мальчиков Арсения проявит слабость, как ты сейчас, им заинтересуются. И, возможно, он станет следующим. – Ещё одна пауза.

 – Здесь выживают только те, кто ухмыляется, услышав голос умирающего человека.

Окна комнаты, которую им определили в таверне, выходили на главную площадь аттракциона, на которой как раз проходила очередная экзекуция. Впрочем, комби объяснил, что «как раз» определение неверное: убивали на площади едва ли не постоянно. Конкретно сейчас приговорённого забивали розгами, обыкновенными гибкими прутиками: сменяя друг друга, палачи постепенно рассекали несчастному плоть, добираясь до кости.

Не спеша. Со смаком. Смеялись, выпивали, меняли друг друга, предлагали принять участие всем прохожим, и мало кто отказывался.

– Они больны, – мрачно произнёс дотовец. – Их недуг – ненависть и жестокость – неизлечимы.

– Ты – Белый Равнодушный. Тебе приходилось отправлять на смерть тысячи людей.

– Тысячи больных, – поправил Гарика седой.

– Не только.

На миг Визирю показалось, что дотовец его ударит. Но только на миг.