Охота на Горностая

«Что я сейчас слышу? Лекцию по выстраиванию рабочих отношений внутри корпорации?»

– А я для тебя кто? – поинтересовался вампир.

– Назначенный соратник, – тут же ответил Винсент. – И я, поверь, отношусь к нашему сотрудничеству профессионально.

– Конечно, это ведь ты резал масанов, а не наоборот, – не сдержался Герро.

– Я извинился.

– Гм…

Однако старик, как выяснилось, говорил серьёзно.

– И потому не понимаю претензий: твои сородичи не раз и не два имели прекрасную возможность убить меня, и я не виноват в том, что они этими возможностями не воспользовались.

Это заявление Луминар не мог оспорить при всём желании.

– Думаю, Ярга специально свёл нас вместе, – продолжил тем временем чуд. – Решил посмотреть, как отнесётся к сотрудничеству с Гиллингемским Мясником один из самых здравомыслящих масанов.

– Ради чего? – Лесть насчёт «самого здравомыслящего» Герро оставил без внимания.

– Ради того, что Ярга впервые в жизни формирует межрасовую армию и учится делать её монолитной, – охотно объяснил Винсент. – Ему нужны вы, армия вечно голодных кровососов, ему нужен я, гениальный мастер големов, вот он и экспериментирует.

– Я не подопытная крыса.

– Ага.

Одному Спящему известно, как же сильно наглый чуд доставал Герро. Особенно раздражало постоянно проскальзывающее высокомерие.

А ещё бесило то, как легко, без лишних просьб и вопросов, Шарге перешел на «ты». Просто стал называть Герро на «ты», и всё, словно так надо. Луминар, разумеется, немедленно ответил тем же, однако именно ответил, стал говорить «ты» вторым, и это обстоятельство доводило вампира до белого каления.

В общем, если Ярга и в самом деле моделировал на них межрасовые взаимоотношения, то он выбрал не самые удачные образцы.

– Куда собираешься деть тело? – Винсент щёлкнул мёртвого китайца по лбу.

– Как обычно: отправлю в океан.

– А рыбаки не найдут?

Учитывая, что «Чёрный абрис» бросил якорь в виду Патайи, вопрос был вполне логичен.

– Мои ребята отвезут тело подальше, на большую глубину.

– Хорошо. – Герро вдруг подумал, что опять проигрывает диалог: он словно отчитывается перед чудом в своих действиях.