Охота на Горностая

– Я сам запустил этот слух, – с деланой вежливостью ответил вампир.

– Хотел нагнать страху?

– Не только… – Единственная мебель «столовой» была занята, поэтому собеседникам приходилось общаться стоя, глядя друг на друга поверх поникшей головы китайского миллионера. – В моей команде много ребят с совсем диких островов… Там ещё помнят древние традиции.

– Да, я слышал, что раньше местные широко практиковали трупоядение и с уважением относились к тем, кто… – Винсент пошевелил пальцами, делая вид, что подбирает нужное определение.

Чуд ведь не мог не понимать, что присутствием во время высушивания привёл масана в бешенство, однако не только досмотрел процесс до конца, но вёл теперь «светскую» беседу в таком ключе, словно никакого инцидента не было.

«Слухи не врали – Мясник действительно конченый псих».

Которого обязательно нужно убить.

Герро ни в коем случае не переживал и не мечтал отомстить за павших от руки Винсента сородичей, однако присутствие Шарге нагоняло на ночного охотника такой страх, что другого способа избавиться от него Луминар не видел.

«А с Яргой я потом как-нибудь всё улажу… Наверное…»

– Тебе здесь нравится? – неожиданно осведомился чуд.

– Я тут дома, – машинально ответил Герро. После чего с заслуженной гордостью добавил: – И все обитатели южных морей так или иначе вынуждены со мной считаться.

– Тогда почему служишь Ярге?

Ещё один неприятный вопрос в лоб. И почему-то стало противно смотреть на высушенного чела.

«Почему служишь?» И сразу же низвёл свободолюбивого капитана едва ли не до мелкого клерка.

«Не твоё дело!»

Но восклицание станет признанием. И промолчать тоже нельзя: чуд ждёт, если не ответить, Винсент запишет ещё одно очко в свою пользу, и потому вампир коротко бросил:

– Ярга меня нашёл.

– Полагаю, это было нетрудно.

– А ты остроумен.

– Только заметил?

– Не ожидал от Мясника.

Луминар впервые дал понять Винсенту, что знает, с кем имеет дело, и с любопытством ожидал реакции. И остался разочарован.

– Это потому, что за деревьями ты не видишь леса, – вздохнул чуд. – А за своей ненавистью ко мне… Кстати, совершенно иррациональной ненавистью, ведь лично тебе я ничего не сделал. Так вот, за своей ненавистью ко мне ты отказываешься видеть личность. Я для тебя – образ. Это, конечно, льстит, однако рабочим отношениям такой подход мешает.