Кардонийская рулетка

В свои двадцать три Кира обладала превосходной фигурой – не юношеской, еще слегка угловатой, а женственной, демонстрирующей, что прекрасная роза находится в самом расцвете. Стройная, подтянутая, с небольшой грудью и округлыми бедрами, она привлекала мужские взгляды, а строгость синего кителя и черной юбки лишь добавляла девушке шарма.

Однако бригадир Хоплер повидал на своем веку много женщин, в том числе пилотов, и не отвлекался на подчеркнутые мундиром прелести.

– Майор Дагомаро!

– Да, мой бригадир, – по-уставному отозвалась стоящая навытяжку Кира.

– Вам понятна причина наложенного взыскания?

– Так точно, мой бригадир.

По мнению девушки, на этой фразе встречу можно было заканчивать: разнос проведен, взыскание наложено, обещание отдать под военно-полевой суд прозвучало, чего еще? Но Хоплер считал иначе.

– Ваше самоуправство могло привести к международному конфликту, коммандер Дагомаро, – строго продолжил бригадир, холодно глядя на Киру. – Вы понимаете, что из-за ваших действий наши страны оказались на пороге войны?

– Да, мой бригадир.

Справа от Хоплера сидел полковник Вестербильд – прилетевший из Тахасы военный атташе Приоты, – и именно поэтому бригадир не мог остановиться слишком рано. Политика, чтоб ее, проклятая политика. Кира старалась не обращать внимания на землеройку – поздоровалась едва заметным кивком, после обращалась исключительно к командиру, но постоянно ощущала на себе заинтересованный взгляд полковника. Понравилась красивая девушка? Возможно. Лицо Киры было столь же привлекательным, как фигура: густые рыжие волосы, стянутые сейчас в тугой узел, карие, с золотыми искорками глаза, не очень большие, но живые, маленький, чуть вздернутый носик и большой рот, который мог испортить кого угодно, но только не Киру.

Девушка была красива, но понимала, что интерес Вестербильда вызывает не столько ее внешность, сколько фамилия. Землеройка с нетерпением предвкушал, как будет измываться над дочерью консула. Слегка печалился отсутствием публики – на разнос Хоплер не позвал даже высших офицеров базы, – но был полон решимости высказать «вздорной девчонке» все, что о ней думает.

– Вы – грамотный и умный офицер, и я удивлен проявленной вами несдержанностью, – закончил Хоплер. – Свободны.

– Одну минуту, бригадир, – улыбнулся атташе. – Вы позволите?

Ушерцы – и Хоплер и Кира, – посмотрели на полковника, как на… землеройку. Но инструкции Генерального штаба гласили: «проявлять вежливость, оказывать содействие».