Кафедра странников

О крахе собственной карьеры Валентин Павлович уже не думал, смирился, разгадать предложенную «Троном» загадку профессор хотел не ради славы и почета, а потому, что это стало смыслом его жизни. Артефакт перестал быть для Зябликова просто объектом исследований – больше, намного больше, профессор не представлял, что может расстаться с ним.

– Даже если отдадут приказ о консервации, никто не запретит мне продолжить работу, – прошептал Валентин Павлович. – Симонидзе говорил, что сможет пробить перенос исследований в свой институт.

Размаха не будет, но работать мы сможем.

Размаха, с каким начиналась разработка «Трона», не было уже давно. Последние несколько лет финансирование неуклонно снижалось, год назад, по просьбе «прогрессивной общественности», Красноярск-151 лишился статуса закрытого города, переименовался в Кедровый поселок и стал стремительно терять население: молодые и перспективные старались побыстрее покинуть тонущий проект. Валентин их не осуждал. Но и не понимал.

– Ладно, хватит о грустном! – Профессор заставил себя улыбнуться, быстро огляделся и, убедившись, что лаборантка захлопнула дверь и открыть ее можно только изнутри, поднялся на основание артефакта.

Зябликов любил забираться на трон. Разумеется, только тогда, когда в лаборатории никого не было и никто не смог бы подсмотреть мальчишескую шалость пожилого ученого, хоть и неудачливого, но все еще авторитетного. Оказываясь в древнем кресле, Валентин испытывал необъяснимое чувство покоя и расслабленности. Если у него болела голова – боль уходила, если скакало давление – оно становилось нормальным.

Профессор никому не говорил о таком благорасположении «Трона», ибо серия опытов, проведенных едва ли не сразу после обнаружения артефакта, показала, что обычный человек, оказываясь в кресле, испытывал прямо противоположные чувства: боль, головокружение и рвотные позывы. У некоторых начинались судороги. «Трон» выделял Валентина, и ученому это нравилось. Хоть какой-то результат многолетних усилий.

– Мне будет трудно расстаться с тобой.

Зябликов положил руки на подлокотники, закрыл глаза и… увидел лицо генерала Александрова.

– Кто здесь?! – Профессор вскочил и огляделся.

Лаборатория была пуста.

– Черт! – Валентин Павлович потер лоб. – Черт!!

Он задумчиво посмотрел на отливающий металлом «Трон», неуверенно хмыкнул, вернулся в кресло и снова закрыл глаза.

И увидел лицо Александрова. И еще одного человека.

– Мы можем говорить открыто?

– Абсолютно, Джошуа, абсолютно.