Головокружение

Затем Кувалда старательно изучал финальный лист документа – на процедуру уходило от десяти до пятнадцати минут, а после на Полено обрушивался длиннющий поток оскорблений и ругательств – одноглазый лидер никогда не оставался доволен увиденным.

– Откуфа такие расхофы?

– Четыре раза «Средство от перхоти» ремонтировали за семейный счет, – пробубнил Полено, с трудом припоминая главные траты. – Один раз капитально.

– Это еще почему?

– Буянят, – пожал плечами Полено, удивляясь про себя недогадливости великого фюрера.

– А почему раньше не буянили?

– Потому что раньше их Копыто вешал, – подал голос сидящий в углу Иголка. – Кто сильно буянил, того вешал, а кто тихо буянил, того заставлял за ремонт платить.

А напарник говорливого бойца, плечистый Контейнер, веско поддакнул:

– Угу.

И ухмыльнулся криво.

– Заткнитесь!

– Слушаемся, твое высокопревосходительство! – браво отозвались телохранители, однако фюреру послышалось в слаженном ответе какое-то ехидство.

– Языки у вас флинные.

– Виноваты, твое высокопревосходительство!

А не улавливающий скрытых смыслов Полено шумно почесал голову.

Копыто, бывший уйбуй Иголки и Контейнера, ухитрился крепко разозлить Кувалду, забыв поделиться с вождем добычей, и несколько месяцев пребывал в ссылке, скрываясь от обещанной петли то ли в Англии, то ли вообще неизвестно где. Пару дней назад Копыто набрался храбрости вернуться в Тайный Город и даже попросил об аудиенции, но давать ее или нет, одноглазый еще не решил. С одной стороны, лидер все еще жаждал поквитаться с дружбаном за крысятничество.

С другой… С другой стороны, Кувалда все чаще и чаще признавался себе, что недооценивал верного уйбуя, обладавшего сверхъестественным нюхом на всяческую измену и потрясающей способностью с этой самой изменой управляться. Порядка при Копыто было гораздо больше, и участившиеся побоища в «Средстве от перхоти» наглядно это демонстрировали.

Что же касается Иголки и Контейнера, двух ближайших приятелей Копыто, то после изгнания уйбуя Кувалда назначил их своими телохранителями.

И поступок этот только на первый взгляд казался странным: оставшиеся без десятки бойцы не протянули бы в Форте и двух дней – врагов у них было предостаточно, и теперь цепными псами защищали гарантирующего им жизнь фюрера.

– В общем, фенег в казне с гулькин нос, а фохофы пафают ежесекунфно.

– Кризис, мля, – пожал плечами Иголка. – Везде плохо.

– А мне пофиг, что везфе, мне важно, что у нас.

– А у нас народ буянит.