Не герой

– А если я не хочу никуда идти? Прибьешь меня прямо здесь?

Архонт развернулся в сторону пленников.

– Гонор проснулся? – ответила ему воительница. – Будешь много болтать – отпинаю так, что завтра и стоять не сможешь, не говоря уже про то, чтобы куда-то идти.

Калахар поспешил к пленникам. Нужно было гасить конфликт, и как можно быстрее – время до рассвета стремительно утекало, как утекает мелкий песок сквозь пальцы.

– Я поговорю с ними! – выкрикнул он прежде, чем пленки успели что-либо ответить воительнице.

Архонту было непонятно, почему те, кто еще вчера демонстрировали полную покорность судьбе, вдруг проявили гонор. Именно сейчас, когда для этого самый неподходящий момент. Проснувшиеся пленники сидели и бросали на расхатов злобные взгляды, что вызвало у архонта внутреннее раздражение.

– Вчера вы не были такими смелыми.

– Ты нас не поймешь, архонт, – ответил один из плененных воинов.

Говоривший отвернулся в сторону, не став смотреть в глаза Калахару. Он испытывал стыд. Избитый, голодный… И сломленный.

– Сейчас не делай удивленного лица, – он приготовил руку для удара. – Я вместе с Эрджел готовлю ваш побег.

Пленник обрадовано улыбнулся, и архонт тут же ударил его в солнечное сплетение.

– Я же говорил, – выпрямившись, сказал Калахар.

Лисад откашлялся, а поднял взгляд на архонта.

– Мы должны идти. Поднимайтесь. Мы должны выполнять приказы чемпиона.

Архонт с некоторым облегчением выдохнул. Хорошо, что эти ребята несколько уступали ему комплекцией, а иначе с ударом мог бы выйти конфуз. Пожалуй, какой-нибудь расхат после такого удара просто рассмеялся бы ему в лицо. А тем временем пленники поднялись и выжидающе смотрели на архонта. Калахар обернулся и подошел к воительнице:

– Теперь они будут послушны.

Она с интересом смотрела на него несколько секунд, прежде чем спросить:

– Что ты ему сказал?

– Расскажу, когда закончим, иначе ты меня ударишь.

Воительница удивилась еще больше, но кивнула:

– Ты пообещал. Идем!

Последнее было приказом. Глядя, как четверо расхатов уводят пленников, архонт прошелся взглядом по оставшимся лисадам. В сидячем положении находилось всего шестеро, остальные продолжали лежать.