Адам, Последний человек

Ты же докторша, должна понимать, что когда больному руку целиком оттяпывают, ему иногда кажется, что у него на этой руке пальцы болят. А меня эти дармоеды, пока я на улице жил, совсем изжевали. У них ведь завтрак плавно переходит в обед, а обед в ужин, поэтому мне все время кажется, что они решили немного перекусить между главными блюдами.

– Ну ладно, бог с ними, с блохами, – махнула рукой Людмила, – все-таки, пожалуйста, я вас очень прошу, объясните мне, что и зачем здесь происходит, пожа-а-а-алуйста, – жалобно попросила она, сложив молитвенно руки на груди и театрально закатив глаза.

– Хорошо, уговорила, – сжалился квантовый Козловский-Дубровский, – только халат надень, а то замерзнешь.

Только сейчас Людмила вспомнила, что стоит посередине комнаты в одних шлепанцах, и, уже не суетясь, царственно проследовала в ванную.

– Богиня, – с восторгом и гордостью пробормотал ей вслед ценитель женской красоты.

Когда она вернулась в комнату, ангел, все еще в собачьем облике, наконец подцепил на зуб воображаемую блоху и пребывал в хорошем настроении.

– Поставь-ка музыку, – сказал он, – лучше всего что-нибудь в стиле раннего барокко, я от него улетаю, особенно это адажио Джадзотто…

– А я его даже не слышала, – честно призналась Людмила.

– Да слышала, только вы его по-другому называете, но это не важно. А знаешь, – вдруг разоткровенничался Дарвин, – если ангела запереть в комнате с видом на помойку и включить по телевизору концерт звезд современной эстрады, то ангел скукожится.

– А я думала, что ангелы не умирают, – искренне удивилась Богданова.

– Я сказал скукожится, а не окочурится, – немного раздраженно уточнил он, акцентированно проговорив оба понятия. – Скукоживание – это процесс превращения ангела во что-то наподобие стручка, при этом его всегда можно откачать, показав что-нибудь красивое или включив музыку. А окочуривание… – он вздохнул и сделал паузу. – Это уже по вашей части. Ладно, хватит мазать манной кашей, пора тебя просветить.

– Я согласна, а руки как держать? – заторопилась Богданова. Она вскочила с дивана и начала развязывать пояс халата.

– Халат на место, руки в карманы, на диван сесть, рот закрыть, – по-сержантски скомандовал поклонник раннего барокко. – В правом кармане печенину чуешь? – моментально сменив солдафонский тон на заигрывающий поинтересовался он.

– Да, – робко ответила Богданова, нащупав в правом кармане халата овсяное печенье.