Отпускник

– Да хоть черешневая! – Мира небрежно махнула рукой, – не промахнусь.

Она, наконец, справилась с ремешками и выпрямилась, вопросительно глядя на меня.

– Слушай, я в этих сандалетах не слишком по-блядски смотрюсь?

– Молодец! – засмеялся я, – Нашла время спросить, перед уходом.

– Это как понять? – она шутливо надула губы, – Еще ю-юбка эта!

Подергала за подол свою коротенькую юбочку, пытаясь спустить ее немного пониже, отчего та поползла вниз по бедрам еще больше открыв животик.

– Да нормально ты выглядишь! – я привлек ее и поцеловал в щеку, – Как ангелочек, только, без крылышек.

– Да? – Мира улыбнулась, – Ангелочек… умрешь с тобой! Между прочим, это я для тебя так вырядилась. Обычно я скромнее. Ладно, медвежонок, поскакала я.

Завтра позвоню утром, проинструктирую подробно. Заодно и разбужу, чтоб не проспал, лежебока.

Уже в дверях в дверях она внезапно спохватилась.

– Тьфу ты! Голова дырявая, чуть не ушла! Ключ же я тебе забыла отдать! – она опять принялась лихорадочно рыться в сумочке, – отойди со света, не видно.

– Какой ключ?

– Да от камеры, хранения же ключ… как бы ты ее открыл… без ключа-то?

– Так она автоматическая что ли?

– Нет, блять, механическая! А вот он! – она, наконец, достала ключ с пластмассовым ушком, – На, держи, не потеряй! Все, сладкий мой, я побежала! Не провожай. Пока-пока! – она зашла в лифт и прежде, чем нажать кнопку первого этажа, показала два пальчика в виде буквы V, при этом несколько раз их согнула в знак прощания.

Заперев дверь, я вышел на лоджию. Воздух был теплым, дул слабый ветерок. Все небо светилось от звезд. Внизу у подъезда сгрудились в темную кучу автомобили, владельцы которых экономили на платной стоянке. Напротив подъезда торчала та самая семерка с желтым таксишным огоньком. Мира выпорхнула из подъезда, грохнула железная дверь за ней. Она быстрым шагом обошла машину, и прежде, чем сесть рядом с водителем, глянула вверх и помахала мне рукой.

Я проводил ее взглядом и вздохнул. Ну, вот и все, упорхнула, как и не было, остался только легкий запах сигаретного дыма, да мимолетный аромат духов. Смятая постель, и чашка с пеплом и окурками. Мне стало грустно, светлой пьяной грустью. Перед глазами слегка плыло – все-таки, налегал на коньяк в основном я.