Отпускник

Ну да, надоесть, – подумал я, смиряясь с неизбежным, – чтоб мне всю жизнь так надоедали…

– Ну ладно… раз решила… А ты не боишься? Поздно ведь уже! Давай я тебя провожу?

– Вот это лишнее. Чего мне бояться?

Тут я, вспомнил про «бразильское джиу-джитсу» и, не задавая лишних вопросов, пошел вызывать такси.

Мира, уже стояла в коридоре и подкрашивала губы перед зеркалом, как вдруг что-то, вспомнив, хлопнула себя по лбу:

– Вот, блять, я дура, как могла забыть?! – бормотала она, лихорадочно роясь у себя в сумочке.

Нашла какую-то бумажку, вчиталась.

– Нет, ну точно, слушай!.. Вот овца беспамятная!

Я прибежал на эти крики, из кухни.

– Что случилось? Ты что ругаешься? Кто овца? Не смей себя так называть!

– Да, я! Я – овца! Тоже мне, бизнесвумен! Надо было сегодня одну вещь забрать на вокзале из камеры хранения! А я все утро пробегала, потом днем дела, потом с тобой… вот. Совсем из головы вылетело… Что теперь делать?

– На вокзале? Из камеры хранения? – растерянно повторял я за ней, не в силах сходу понять этот экспрессивный монолог, – А завтра нельзя забрать что ли?

– Да! – она сжала кулачки.

 – У меня встреча в первой половине дня, а потом еще одна. На ней я уже с этой штуковиной должна быть. А я никак не успеваю. Блин горелый! И попросить некого, у всех свои дела… Ни одной собаки в офисе не будет!

– Меня попроси, – предложил я, сообразив, что это не просто повод для завтрашней встречи с Мирой, но твердая гарантия, что последняя состоится. – Я что, хуже собаки? Что там надо забрать?

– Ой, правда, Никитосик! – Мира посмотрела на меня с надеждой.

 – Ты мне поможешь? Заберешь? Там сумочка одна, нетяжелая.

– Ну, что ж, делать, хоть и не люблю рано вставать, – притянул ее к себе и прошептал в ухо, – но долг велит помочь ближней! Ты же ближняя?

Мира стала на цыпочки и чмокнула меня в губы.

– Ты прелесть, медвежонок!

– Нет, – возразил я, – это ты препрелестная прелесть!

Мы стояли и целовались, когда затрезвонил телефон, притаившийся на полочке для обуви под ворохом бесплатных газет.

Черный допотопный аппарат с диском, оставшийся еще от матери. Долго выносить его дребезжащие вопли было невозможно, и я с трудом отлепив себя от Миры снял трубку.

– Такси прибыло, – бодро доложила на другом конце провода тетка–диспетчер, – вишневая семерка.

– Хорошо, спасибо, – я положил трубку, и обернулся к Мире. Та, уже наматывала ремешок босоножки вокруг изящной щиколотки.

– Такси ожидает вашу светлость! Вишневая семерка.