Хольмганг

Разумеется, не прошло и трёх дней, как оскорблённый конунг варгов послал вызов ярлу бернов и был сильно удивлён, когда приглашение на хольмганг от не находившего себе места предводителя лесных зверей пришло первым.

– Мои хирдманы никогда не искали ссоры с твоими бондами. Мы никогда не ходили друг на друга войной. Мой дом всегда был твоим, а в твоём я чувствовал себя как дома. И ты не забыл, что у нас разные матери, но один отец? – бросил в лицо Нуганрику конунг варгов.

– Да, это так, и я ничего не забыл, – отвечал ему ярл бернов.

– Так почему ты позволил себе так плохо говорить о моих детях?! Детях, называвших тебя дядей и любивших почти как родного отца! – не смог удержаться от крика великий Кайниф.

– Я любил каждого твоего щенка сильнее, чем дождь любит землю, а луна звёзды. И я люблю их до сих пор, несмотря на то, что их отец, зверь, с которым у нас только матери разные, осмелился сказать о матери моих малышей такое, что стесняются брякнуть кузнецы, попадая по пальцам молотом! – огрызнулся могучий Нуганрик.

– Подлый лжец! Признайся, что в твоих словах нет правды, и отправляйся в свои древние леса чесать спину о ели и сосны! Или не вини меня в крови, что сейчас прольётся! – попытался угрожать Кайниф.

– Это ты подлый лжец! Это в твоих словах нет правды! Ступай в свои бескрайние снега воровать ягель у оленей! Или не вини меня в дырах, что сейчас покроют твою шкуру! – ответил на угрозу Нуганрик.

И после таких слов другие слова стали лишними.

Два могучих зверя замолкли, и заговорило их оружие.

Нуганрик сражался копьём «Змея Леса». На его древко ушёл трёхсотлетний ясень, а наконечник ковали лучшие кузнецы страны бернов сорок лет и сорок зим. Всё это время сорок колдунов из страны людей держали железо горячим, а силы кузнецов свежими.

Кайниф был необычным варгом, поэтому мог стоять подобно противнику на двух ногах. Он был необычным варгом, но всё равно ничего не мог взять пальцами, поэтому его копьё к передним лапам привязали крепкой верёвкой.

Древко было меньше древка Нуганрика, но волей одного чёрного колдуна душа другого навечно поселилась в наконечнике. «Змея Страха» звали это копьё, потому что свист его навевал тоску и ужас на любого противника. А кто хоть раз испил хмель победы, знает, что страх – верный путь к поражению.

Но не таким бойцом был Нуганрик, чтобы поддаться колдовскому страху, и не таким бойцом был Кайниф, чтобы испугаться преимуществ противника.