Секретный агент по морскому делу

Никогда такого со мной не случалось, – сокрушенно говорил Касатонов.

– Да уж, братец, память у тебя прямо старческая, – в сердцах сказал Симолин.

– Никакая не старческая, я корабль по памяти нарисовать могу.

– Выходит, ты просто до провалов в памяти допился? – спросил Симолин.

– Никак нет, ваше высокоблагородие, я всегда меру знаю, много не употребляю, голова потом болит, ничем не унять.

– А чем тебя Лубянов угощал?

– Пивом, темным таким, на наш квас похоже, только хмельное оно сильно. Так вроде не чувствуешь, а по ногам шибает.

– Видать, не только по ногам, – буркнул Симолин.

Дальше допрос продолжил Плещеев.

– А вы все время сидели с Лубяновым или отходили куда?

– Да нет, до ветру только. Вернулся, глядь, а уже новая пинта пенится.

– А Лубянов, он всегда щедрый такой?

– Ну да, щедрый, скажете тоже, у него положенных-то денег едва допросишься. Квашнин не раз жаловался, даже рапорт хотел на него писать. Но за два дня до того вечера я долги аж за три месяца получил, Квашнин, наверное, тоже, а то откуда деньги бы взялись на попойку.

– Если Лубянов прижимистый такой, то с чего же он вдруг расщедрился?

– Не знаю, может от выпивки душа взыграла.

– Скажите, а вы шпагу всегда с собой носите?

– Нет, не люблю я этого, не привычен, что я, дворянин какой, мешается только, да и фехтованию не обучен.

– А если заварушка какая-нибудь?

– Нож за голенищем куда надежней, и кулаки будь здоров, они у меня похлеще любой шпаги будут.

– То есть обычно вы шпагу не носили?

– Так и есть.

– А откуда у вас вообще взялась шпага, да еще гвардейская?

– Как откуда? Нам всем выдали перед отъездом, а уж какая она там, я не ведаю, не разбираюсь.

– Вы понимаете, сколько стоит такой клинок? С чего вдруг вам выдали такую шпагу?

– Да не знаю я! – с надрывом ответил Касатонов.

– Значит, вы утверждаете, что обычно шпагу не носили?

– Не носил.

– И где же она хранилась?

– Где хранилась? Так на дому и хранилась, я ее в шкафу повесил, и вся недолга.

– В ножнах?

– Ну да.

– Почему же вы ее взяли в этот вечер?

– Я знал, что Лубянов будет, а он всегда говорил, чтобы мы при шпагах ходили. Мол, русский офицер не хуже их джентльменов быть должен, а они завсегда при шпаге. Негоже, мол, русскому офицеру безоружным являться. Вот я и надел, чтобы он не ругался.

– Вы же не офицер.

– А ему все одно.

– Это точно ваша шпага? – спросил Плещеев, показывая сломанный клинок.