Книга Небытия

– Когда я был еще совсем щенком, к нам в деревню пришел молодой поп, он проповедовал учение Бугумила. Он сказал, что в нашем мире борются зло и добро и что добро слабее. Тогда я решил, что добро надо подкрепить злом, и когда этого попа схватили и хотели сжечь за ересь, я напал на телегу, в которой ромейские солдаты везли попа в крепость, и выпустил им кишки. Нет, кишки я выпустил одному, а другому я отрубил ногу. И когда я вытащил попа из клетки, он перевязал своей рясой обрубок ноги тому солдату и погнал лошадей к лекарю.

Указательный замолчал.

– И какая во всем этом мораль? – спросил Безымянный.

– А морали никакой не было, брат, потому что меня отправили на галеры. Правда, уже за другое… Но только с тех пор я всегда добиваю злых, чтобы добрые сами себе не причинили вред… По-твоему, я дурак?

– По-моему, да…

Братья молчали долго.

– Тебе приходилось насиловать женщин, брат?

– Конечно.

– Тебе было противно?

– Когда я начинал первым – нет, а после других бывало и противно.

– А мне становилось противно, когда я спускал.

– Насиловать женщину, все равно, что искать разгадку жизни.

– Все равно, что ее разгадать.

Двое братьев сидели в куцей тени иерусалимской оливы.

– Уже полдень, – брат Указательный посмотрел на солнце. – Брат Мизинец опаздывает, надо ехать ему навстречу. Как бы чего не случилось.

– Да, ждать больше нельзя, на нас может наткнуться разъезд храмовников.

– Едем.

Они нашли его почти сразу, чуть в стороне от дороги. Рядом с ним лежали трупы. Голова брата была вся в крови, он, кажется, не дышал.

Брат Безымянный коснулся пальцами его висков. Замер. Молчал очень долго.

– Он умер? – не выдержал брат Указательный.

– Нет, – брат Безымянный подхватил Мизинца под голову. – Помоги мне, брат.

Вдвоем братья перенесли Мизинца, уложили поудобнее. Сунули под голову мешок.

– Он не может умереть. Он одержим. Чаша держит его.

– Разве так бывает? – Брат Указательный смывал кровь с головы брата. – Ты когда-нибудь видел, чтобы человек выжил с такой раной.

– Брат Мизинец выживет. Он поедет в Тулузу, так сказал брат Большой. А потом он вернется.