Книга Небытия

Глаза калгана – две влажные маслины – рассмотрели Непонятного с ног до верхушки посоха и обратно. Потом посмотрели в лицо.

– Пожди, – калган убрался обратно в дом. Вернулся, словно спохватившись. – Прими… – калган повел ладонью, показав, куда нужно принять. Опять убрался.

– Эть! – из раскрытой двери на улицу выплеснулась здоровая струя помоев. Если бы Непонятный не принял, куда было указано, его бы окатило до пояса.

– Заходь…

Непонятный шагнул с улицы в дом. Из полдня в сумерки.

Глаза быстро приноровились к полумраку. Немногословный привратник сложением оказался под стать своему огромному калгану. А необъятный пустой казан, который он держал в руке, был под стать им обоим. Привратник упирался загривком в низкий потолок. И еще он смотрел на Непонятного.

– Зулка! Забери казанок, – не отрывая глаз от лица Непонятного, басовито крикнул привратник куда-то в сумеречное пространство.

– Большуга, козлик! Занеси сам. А я тебе дам… – где-то за дверью засмеялись сразу несколько женских голосов. – Только Анну мы не позовем… – снова взрыв смеха.

– У! Бабы! – почти без злости прорычал Большуга – имя еще больше соответствовало своему владельцу, чем и калган, и казан вместе.

– Каркадан? – напомнил Непонятный.

– Тут, – Большуга толкнул незаметную дверь.

– Пускай.

Непонятный вошел в комнату. За широким тяжелым столом сидел Носорог, Каркадан. За что его так позвали, непонятно: у него не только не было рога на носу, но недоставало и самого носа. Еще у Каркадана недоставало правой руки. Зато морщин на высушенном годами лице было предостаточно. Каркадан, судя по всему, был армянин. Или грек. Или перс… Но уж никак не еврей, хотя кто его знает. Багдадский вали не прощал воровства никому.

Непонятный вытащил из-за пояса тусклую монету, бросил на стол. Старый меняла ловко подхватил ее и поднес к глазам. Изучив со всех сторон, вернул Непонятному.

– Я рад видеть тебя… – Каркадан помедлил, подыскивая подходящее обращение, – Непонятный. Мой дом отныне – твой дом. Мои люди – твои люди. И да будет доволен тобой Аллах!

Меняла набожно поднял глаза к потолку.

– Большуга! Вместе с Шакшиком будете служить моему гостю.