Талисман

Изучали их телефонные разговоры, встречи, круг их общения, электронную почту и так далее. Никаких доказательств причастности ни у одного, ни у другой нет. Да и чисто по-человечески, мне просто не верится! – добавил он.

– Значит, – заключил Арсений, – рассматривать их будем, но не как подозреваемых…

Громов резко затормозил и стал парковаться в узкую щель между двумя машинами.

– А это тебе подчиненные звонили? Уже новости есть? – полюбопытствовал я.

Он нахмурился и, немного помолчав, ответил:

– Да. Все мимо… Охранник, дебил, вспомнить лица почтальона не может.

И в почтовом отделении ответили, что у них вообще мужчин-почтальонов нет…

Квартира Игоря оказалась недалеко от дома Арсения. На улице заметно стемнело, фонари отражались в черных лужах, а ветер отчего-то стих. Люди спешили с работы по домам, в окнах загорался свет, и мне захотелось попасть к себе домой, на кухню, где тепло и уютно и где меня ждали…

Я взглянул на Арсения, он деловито осмотрелся, после чего полез с телефона в интернет, видимо, что-то разыскивать.

Громов подошел к парадной и стал изучать номера квартир.

– Черт! Старый фонд! Смотрите, как идут квартиры: седьмая, восьмая, дальше четырнадцатая! А где предыдущие? Потом двадцатая, двадцать третья и, блин, не поверите, – девяносто девятая! Ну кто так строит?! – возмущался он.

– Скорее всего, – сказал Арсений, – нам нужен подъезд, который во дворе.

– Подъезды в Москве, – поправил я его. – У нас парадные…

– Почему в Москве? – удивился Арсений. – Это парадный вход, так сказать, парадное или парадняк.

А подъезд – это…

– Хватит разглагольствовать! – оборвал нас Громов. – Пошли во двор. – И ринулся в скудно освещенную подворотню.

Но там путь преградили железные ворота. Магнитный ключ на брелке не подходил. Михалыч подергал калитку, но безрезультатно. Тогда Арсений схватился за ручку, уперся ногой в ворота и с силой дернул. Без эффекта. Он приноровился и дернул сильнее. Раз! И калитка в воротах распахнулась.

Мы вошли в классический двор-колодец.

Свет, падавший из окон, выходивших во двор, давал возможность не наступать в лужи. В одном из углов угадывалась дверь в подъезд или парадную, как вам больше нравится. На кухнях были открыты форточки, из которых доносился звон расставляемой посуды, можно было услышать и телевизионные новости, которые прерывались свистками кипящих чайников, галдели голоса, преимущественно недовольные, играла музыка. А на первом этаже, окна которого начинались от земли, жарили курицу.