Союз нерушимый…

Я вышел из толпы и направился к юнцам в форме:

– Что тут такое?

– Гражданин, отойдите! Не мешайте! – он насупил брови, но детский голос и серая кепка, умостившаяся на длинных оттопыренных ушах, делали его не грозным, а, скорей, смешным.

– Майор Иванов, КГБ, – даже не потребовалось показывать удостоверение. Лейтенант испуганно округлил глаза. – Почему не урегулируете ситуацию?! – прошипел я. – Есть инструкции, почему не следуете?! Мне напомнить порядок действий сотрудника при задержании или отправить вас подучить его обратно в университет? Что происходит?

– Это родственницы депутата Народного Собрания, – юнец сник.

 – Что нам делать, товарищ майор? – как-то совсем по-детски спросил он и захлопал пушистыми ресницами.

– Инструкции соблюдать, – прорычал я и, отодвинув лейтенанта, направился к пьяным мегерам, которые всё ещё избивали безответных милиционеров.

– Пр-рекратить! – рявкнул я, когда дошёл до места драки. – Фамилии!

Брюнетка переключила своё внимание на меня.

– А на каком основании вы…

– Майор Иванов, КГБ, – я спроецировал удостоверение – но в этот раз небольшого размера, стараясь не светить им перед разгневанным пролетариатом, готовым устроить дамочкам суд Линча.

– Алина Рашман, – искривлённые в усмешке губы словно спрашивали «ну и что ты нам сделаешь?»

– А она? – я кивнул на блондинку.

– Валентина. Тоже Рашман, – всё та же ухмылка.

– В машину! – скомандовал я, кивая на милицейский «Москвич».

– Ой, тут ещё один нарисовался, хрен сотрёшь! – Валентина оставила милиционеров и подскочила ко мне.

Юнцы в погонах вздохнули с облегчением. – Что, фамилию не слышал?! Прикажи им дать нам проехать! Моей подруге плохо, мы в больницу едем!

– В машину, дамы, – вот чего я не любил, так это пьяных женщин, считающих, что им море по колено. Омерзительное зрелище. – Повторяю последний раз. И освободите дорогу, вы мешаете важному расследованию и тратите время сотрудников.

– А то что? – блондинка встала, уперев руки в бока.

Препираться было бессмысленно.

Если уж ГБ-шника они не испугались, то, как говорится, медицина бессильна.

Я вытащил из кармана пальто наручники и ловко схватил Валентину за предплечье, но та вцепилась в мою ладонь своими красными когтями, крича, что я ей завтра принесу своё удостоверение вместе с извинениями за причинённые неудобства. Я, собственно, не слушал, что она там лопочет, потому как боялся выйти из себя и размазать этих сраных родственниц по асфальту тонким слоем.