Союз нерушимый…

Маленький, с серенькими усами и огромными залысинами, в огромных старомодных очках с толстыми линзами и роговой оправой. Они вкупе с немигающим взглядом и манерой говорить – тихо, нудно – делали его похожим на серийного убийцу. – Судя по всему, наш стрелок – он.

– А вот выводы за меня не делай, – недовольно проворчал я, задумчиво глядя на тело. – Кто знает, может быть, всё это – просто совпадения. А ты меня с толку собьёшь.

Глебыч пожал плечами:

– Как угодно.

Видимо, он обиделся.

Первым делом после приезда на Лубянку Палыч вызвал меня в свой кабинет и жестоко надругался, но, скорей, не по злобе душевной, а просто из любви к искусству.

Из словесного потока, почти полностью состоявшего из эпитетов, удалось уловить, что единственный подозреваемый отдал концы, отчего святому человеку, не щадящему живота своего на ниве борьбы с преступными элементами, устроили разнос люди столь высоко сидящие, что мне даже представить сложно.

– Этой ночью я познал такие виды любви, которые тебе и не снились, – сказал он и подытожил: – Если не хочешь, чтобы я и тебя научил, дай мне результат, который можно предоставить этим ссыкунам из Совета.

– А ты не думал, что это какие-то разборки ведомств и нам лезть не стоит? – такое, к сожалению, тоже случалось.

– Думал, – кивнул начальник. – Но это не отменяет того, что у нас один мёртвый депутат и двести сорок девять живых, которые меня терзают, как демоны в аду.

– Ну мёртвый, ну и что? – я развёл руками. – Тоже мне большие шишки, кто их вообще считает?

– Ты мне эту антисоветчину брось, – вполголоса пробурчал шеф.

 – Совет – это наше всё. Демократия и прочее такое.

– Ладно, допустим, – согласился я. – Но что мне делать-то, Пал Палыч? Оживить его?

– Спасти меня от острых анальных болей, – Палыч указал на дверь. – Либо сам будешь от них страдать. Иди и работай.

Мне ничего не оставалось, кроме как, собственно, пойти. В морг, к обезглавленному телу главного подозреваемого. Работать в субботу ужасно не хотелось, хотелось только спать, поэтому углубляться в дело я не собирался.

Раз уж Палыч хочет отмазку для депутатов – он её получит.

Я несколько раз внимательно осмотрел труп, снова прошерстил файлы с информацией по делу и пришёл к выводу, что, по сути, его вообще можно было закрыть хоть сейчас: составить пару бумажек, свалить всю вину на палачей из дознания и идти домой пить коньяк.

К мотиву не придраться, улик завались, даже дочь показала на допросе, что папка куда-то посреди ночи уходил.