Поступь Мрака

Барвоа ухмыльнулся и подошёл ближе к столпившимся за отцом и дрожавшим от ужаса девочкам. Ведьмак медленно прошёлся вокруг них, вглядываясь в лица и открытые части тел, очевидно, стараясь выявить видимые признаки ведьмы, но ничего не нашёл.

– Раздевайтесь! – приказал он.

– Что? – нахмурил брови граф.

– Долой одежду, – уточнил Энцо и похабно ухмыльнулся. – Полностью…

– Да как ты смеешь? – взревел Кардан, но окружавшие их солдаты быстро подняли арбалеты.

– Слушай его, дорого?й граф, – мягко сказал Эльмир Третий.

 – Если хочешь сохранить семью, внимай Барвоа.

– Как это сделать, ведь ты лишаешь нас чести? – медленно спросил ди Ванэско.

– У некоторых выходит жить и без чести, но главное – они живы. В этом вся прелесть жизни – она вне идеалов и смыслов, коими мы наполняем свои поступки. И порой оказывается, жизнь главнее всех этих надуманных гордых предубеждений вроде чести и достоинства. Поверь, дорого?й граф, ради жизни люди делают, что угодно, а ради жизни любимых и близких и подавно, – лишь пожал плечами король и скомандовал: – Бойцы, на счёт «три»…

– Стой! – сдался Кардан и понуро повернулся к жене и дочерям.

 – Делайте, как говорит этот грязный человек. Раздевайтесь!

Юлия помнила момент унижения как нечто туманное и эфемерное. Возможно, так память старается защитить людей, подвергающихся насилию. Только крики и плачь младших сестёр пробивались сквозь глухую стену отстранения. Когда последние разделись, Энцо Барвоа приказал выстроиться в линию, и под пристальными и похабными взглядами солдат женщины и девочки, прикрывая груди и лоно руками, повиновались.

Ведьмак трижды прошёлся вдоль шеренги и ударом лёгкой палки с хлыстом на конце заставлял девочек опускать руки, чтобы окружающие разглядели их целиком. Подошёл к голому графу, который и не подумал прикрываться. Он лишь презрительно прошипел в лицо Энцо:

– Потом я найду тебя и размажу…

– Сомневаюсь, – улыбнулся ведьмак и крикнул:

– Всем повернуться!

Жена и дочери послушались и выполнили команду.

– Что это?! – послышалось неуверенное восклицание солдата с того края, где стояли самые юные девочки. У Юлии ёкнуло сердце, и она едва ли не подпрыгнула на месте. Отец выглянул из ряда и, никого не слушая, бросился к противоположному краю.

– А ну, стоять! Оттащите его! – разгневанно рявкнул король, и голого графа схватили и отвели от младшей дочери, рядом с которой стоял солдат и издалека, словно она заразная, тыкал в ягодицу ножнами от меча.