Поступь Мрака

С виду уродливое и… обгоревшее. И Юлия сразу всё вспомнила, вновь хотела заорать от ужаса, но холодная рука призрака не дала.

Позади Вани упало тело сожжённой на костре пятилетней сестрёнки Глории. Ни в чём не повинную девочку жестоко убили лишь за то, что у неё на ягодице находилось огромное родовое пятно, смутно напоминающее перевёрнутый улыбающийся череп. А папу, маму и других пять сестёр, получается, убили заодно. Просто за то, что у младшей из семьи нашли ведьмину метку.

Юлия не знала, почему в их родовое имение пришло невыносимое горе, и чем они заслужили эту ужасную несправедливость? Буквально утром во внутреннем дворе замка ди Ванэско всей семьёй встречали короля Эльмира Третьего и готовились объявить праздничный обед в честь его приезда, но внезапно правитель подал знак своим людям, и те перебили находившихся на виду стражников замка.

– Чем бесконечно преданный и честный вассал короля заслужил столь омерзительную собачью долю?

– Подозрением! – ответил Эльмир, и под взмах его руки в белой перчатке из-за кареты вышли двое.

– Это ложь! – горячо воскликнул граф ди Ванэско, но король лишь надменно молчал, отчего Кардан распалялся только больше. – Мы вместе с тобой двадцать лет назад уничтожили всех ведьм, а ты всё никак не успокоишься? Взялся за Храмы Справедливости, – да-да, я наслышан, – и старых друзей? Отвратительно! Может, остановишься?

– Ты знаешь этого молодого человека? – Не дослушав Кардана, Эльмир Третий указал на юношу, одного из вышедших из-за кареты по мановению руки короля.

– Конечно, – кивнул отец, пристально посмотрев на молодца. – Это Ильрик, сын князя Вронского, и молодой человек имел честь просить руки нашей дочери неделю назад. Но не сложилось…

– Так вот, дорого?й Кардан, – бесцеремонно прервал Эльмир графа, явно не вслушиваясь в слова, с горячностью вылетавшие из уст графа.

– Но это чушь! Этот пёс тявкает из-под вашего подола, ничего не понимая! У него нет опыта, хоть чуточку сравнимого с моим или вашим, милорд! – гневно вскричал отец и сверкнул глазами в сторону князька, отчего тот опустил голову. – Моя Лилия юна и нежна, и никто не посмеет обвинять её в колдовстве.

– А он не Лилию обвиняет, – заметил король.