Всадник

Я разозлился и совершил подвиг – нащупал край ванны и рванул на себя. Ванна как всегда оказалась сильней, и отражение возникло почти прямо передо мной, ну может быть только чуть-чуть наискосок.

– И уже в 15-м веке он ухитрился изготавливать диоптриевые призмы,– произнесло оно.

– Ну и хули? – поинтересовался я, и картинка исчезла, зато плоть моя, наконец, погрузилась в долгожданный прохладный и оживляющий водопроводный океан, бурлящий и пенящийся как водопад, успокаивающий и приятный как джакузи, светящийся и переливающийся всеми радугами сознания как весенний ручей, нежный, как ангельское… Стоп! Стоп!!! Вот оно ключевое слово… Ангел!

Мое частично умытое мокрое отражение тупо глядело глаза в глаза.

Ангел, блин… Ангел… Допился, блин. Мои поздравления, мадемуазель.

Я снова нырнул. Надолго. После вынырнул и снова нырнул. Неясный крылатый образ никуда из сознания не исчез, и исчезать не собирался.

Наконец мое негибкое тело, подмигнув напоследок отражению, выбралось из ванной и наощупь направилось вглубь квартиры, потому что следующим ключевым словом было «диван».

Но, увы, и ах, диван оказался занят. На нем, чинно сложив крылья, восседал мой вчерашний собутыльник и глядел на меня с явным сочувствием. Перед ним на табуретке возвышалась заиндевевшая бутылка «Немирова» и на блюдечке возлежало нарезанное румяное яблочко. Я кивнул, и ангел не заставил себя упрашивать.

Вскоре в мир вернулись все краски жизни, и мысли мои потекли более плавно.

– Чтож Саша слова все сказаны,– негромко произнес ангел,– похоже, тебе действительно пора.

Меня опять затошнило:

– Я…

Собутыльник недоуменно изогнул бровь.

– Ты что хочешь отказаться?

Мне было ужасно неудобно все-таки человек, тьфу ты… с выпивкой закуской по-людски, а я… Но, тем не менее, голова моя неубедительно кивнула.

– Так.– Ангел встал, хрустнул крыльями, словно жестким веером, прошелся по комнате.

– Начнем сначала, – его лицо не предвещало мне ничего хорошего, но терпение было видимо действительно ангельским.

– Может быть, я ничего не понимаю,– саркастически начал он или оно, как его величать в этом смысле я слава богу не знал,– но потрудись объяснить мне одну вещь… Вот сидишь ты тут один одинешенек, страдаешь неизвестно отчего. Бросили тебя все, работу потерял, из квартиры скоро выгонят или пропьешь ее к херам. И тут к тебе является мифическое так сказать существо, поит тебя, кормит, предлагает некоторую сумму… И просит за это.