Каинова печать

Но изумление и шок вызывало то, что всё это вообще происходит.

Я осмотрелся повнимательнее и увидел, что в гостиной находятся ещё два человека: пожилая женщина в очках и парень-подросток. Он был ко всему равнодушен и, похоже, нервно дожидался, когда можно будет слинять. Она смотрела с сочувствием. При виде них у меня почва ушла из-под ног.

– Ну что, – услышал я свой голос откуда-то издалека. – Где он?

Слуги закона переглянулись.

– Идёмте!

Мы направились к выходу на заднюю террасу. Передо мной вышли Олег Дмитриевич и Соболев, из-за широкой спины последнего мне ничего не было видно, а потом он отошёл в строну и…

И я увидел.

Вернее, мои глаза увидели. Но мой мозг, весь организм, сердце и душа им не поверили.

Приложив руку к губам, я сошёл по ступенькам и сделал два неуверенных шага по скользкой упругой траве. Но ближе я подойти не мог; ноги словно вросли в землю.

– Господи, – прошептал я, содрогнувшись.

– Батюшки святы, спаси и сохрани, – пожилая женщина со страхом в глазах (но не в силах оторвать взгляд) перекрестилась.

– На чём это он? – спросил Олег Дмитриевич.

– На чулках, – буркнул Зубарев. – Женских. Ор-ригинальный вы человек, Сергей Юрьевич.

Я зачем-то сказал:

– Я знал, что женщины не доведут его до добра.

Я попятился, резко развернулся и поспешил в дом. Все испуганно расступились. Добрёл на ослабевших ногах до ближайшего кресла и рухнул в него. Меня начало колотить.

Перед глазами стояла эта жуткая картина…

Все встревоженно обступили меня.

– Ну, ну, успокойтесь – положил мне руку на плечо Кузьмин. Он налил в стакан из графина. – Вот, выпейте воды.

Я пытался, но никак не мог унять дрожь в руках. Половина выплеснулась на брюки. Зубы стучали о стекло.

– Нужно подписать протокол опознания, – мягко напомнил Олег Дмитриевич.

– Что вы… – поднял я на него глаза. – Понимаете, это… это не он!

– Как не он! – опешил Олег Дмитриевич. – То есть… как…

– Да что мы здесь, шутки шутим, что ли? – возмутился судмедэксперт.

– Да его узнать нельзя!

– Ну, ещё бы! – фыркнул Зубарев.

– Это… всегда так?

– А как же! Это один из самых, я бы сказал, неэстетичных способов умереть. И довольно мучительный.

Олег Дмитриевич смущённо кашлянул.

Эскулап продолжал:

– В момент смерти резко расслабляются все мышцы, сфинктеры в том числе. Организм исторгает кал, мочу и сперму… – он лениво зевнул.