Офицерская честь

Бывает же так: не зная друг друга, два человека думали об одном и том же. Наполеон еще тогда, в Каире, узнав об истинном положении дел во Франции, пришел к выводу о необходимости смены существующей власти. Обдумывал он свое решение и в дни плавания. Бурная, восторженная встреча генерала наполняла его волю решимостью. И чем ближе он приближался к столице, тем увереннее чувствовал себя, понимая правильность своего решения.

– Слушаю, мой господин!

Задумавшийся Тайлеран не слышал, как вошел Жак. И только голос последнего оторвал его от глубоких дум.

– А, это ты! Слушай, Жак, ты должен мне найти человека, военного, лучше солдата, который хорошо знает Бонапарта, служил у него. Возьми, – и он подал ему кошелек.

Выйдя на улицу, Жак задумался:

– Найти военного не трудно, вон идет какой-то щеголь с дамочкой. Сразу видно – пороха не нюхал. Ндааа… – сказал он вслух и пошел направо.

Его глаза блуждали, отыскивая средь человеческой массы потрепанный рваный мундир. Он долго бродил, но нужного солдата так и не встретил.

Ноги гудели, и он с тяжелым сердцем решил вернуться домой. Проходя мимо какой-то церквушки, он заметил на паперти двух инвалидов, которые собирали милостыню. Он уже прошел мимо, как его осенило: «А вдруг…». Он почти бегом направился к ним. Бросив в их шапки по луидору, он завел с ними разговор. Щедрая подачка развязала их языки. Да, они были когда-то солдатами. Но только не в армии Наполеона. Если он хочет встретиться с таким человеком, то может пойти в госпиталь и спросить там Мориса Жерю, наполеоновского капитана.

Поймав пролетку, он приказал кучеру гнать в госпиталь. В старом продавленном кресле сидел седоусый солдат. Из-под косматых бровей он недоверчиво посмотрел на приезжего. Сунутый в руку луидор сделал свое дело. Сошедшиеся на переносице брови разошлись, и оказалось, что у стража довольно доброе лицо.

– Так ты ищешь Мориса Жерю из Фруаси? – переспросил он, выслушав Жака.

Тот кивнул.

– Здесь он. В десятой палате. Бедный капитан, – вздохнул солдат, – никто его не навещает.

– Навестят, – весело ответил Жак, усаживаясь в пролетку.

Приезжавший оказался прав. На следующий день под вечер, когда сумерки незаметно, но настойчиво стали прогонять день, к стражу госпиталя подошел какой-то хромавший мужчина. Одет он был в темный плащ до земли с глубоким капюшоном на голове, отчего его лица невозможно было разобрать.

– Я к Морису Жерю из Фруаси, – сказал он глухим голосом и положил в руку солдата несколько монет.