Месть Аскольда

– Кабы были одни добрые, в кобелях и нужды не было бы. С чем пожаловал, дорогой гость? А это кто с тобой? Постой, не сын ли воеводы?

– Точно! Узнал-таки. Востер еще твой глаз.

Купец довольно фыркнул.

– Не только глаз, ха, ха, – он покосился на Аскольда.

Зосим понял:

– Он тоже мужчиной стал.

– Не на княжне ли?

– Точно.

Купец поднялся. Спустился с крыльца к Аскольду.

– Молодец, парень, – он ударил того по плечу. – Это по-моему. Сказано – сделано. Побился ты за нее изрядно. Чем сильнее борьба, тем глубже любовь.

– Полно, купец! – рассмеялся Зосим. – У тебя добра полны короба, вот ты язык и чешешь. А доведись чего – за грош удавишься. Знаю я вашего брата.

Купчина оставил Аскольда, поднялся по ступенькам и остановился напротив Зосима.

– Что ты знаешь? Знаешь ты одно. А заглянул бы сюда, – он ударил ладонью по груди. – Ладно, – махнул он рукой, – зачем пришли? Выкладывайте.

Зосима не пришлось упрашивать:

– Слыхивал, что ты к венграм готовишься?

– Уж не со мной ли собрался? – удивленно посмотрел на него купчина.

– С тобой. Только не я – он. Дело у него неотложное, – Зосим кивнул на Аскольда и добавил: – Расскажи ему.

Рогович слушал внимательно.

– Опасна твоя затея, парень, – заговорил купец, выслушав юношу. – Люди эти коварны. Если половцы почувствуют запах наживы, они ни перед чем не остановятся, чтобы ею завладеть. Они князя тебе за так не отдадут.

Аскольд запротестовал:

– Я не собираюсь им говорить, кто этот мальчик.

Путята снисходительно улыбнулся:

– Почему ты думаешь, что малец сам об этом не расскажет?

Купец озадачил Аскольда. Вмешался Зосим:

– Прав Аскольд. Сначала выясним, жив ли Василий, а потом будем решать, что делать.

– Ну что ж, собирайся, – купец потеребил бороду. – Дней через пять выходим. Только уговор: никому ни слова.

– Через пять дней? Я ждать не могу! Пойми меня, Путята, – воскликнул он.

Наверное, страсть, с какой были произнесены эти слова, заставила купца как-то по-особенному взглянуть на юношу.

– Эх, была не была – завтра в ночь выступаем. Обозы увязаны, впрягай лошадей да езжай потихоньку. Завтра сходим в церковь, помолимся на дорогу, а ночью тронемся с Богом. Только, чур, никому ни слова.