Месть Аскольда

 – Ты кого учишь?! Сейчас же велю пороть тебя плетьми! Эй, стража!

– Князь, – Всеславна вскочила и умоляюще заломила руки, – не вели этого делать! Аскольд, как и его отец, думает только о Руси и о ее благе. За что же ты велишь сечь его? За то, что он жизни не жалеет ради нее? Или, может, за то, что желает счастья твоему княжескому двору? Лучше уж отпусти нас, и мы уйдем с миром… И пусть позор не покроет твою голову.

Женщина говорила страстно и убедительно, красивые глаза горели неукротимым огнем. Но от дверей, гремя оружием, уже шли дружинники.

– Милый, – раздался вдруг бархатный, нежный голос. Княгиня подошла к мужу. – Милый, – повторила она и провела ладонью по его щеке, – Аскольд – твой гость. И гость желанный. Усмири свой гнев. Он и вправду не хочет тебе зла. Прости сему еще зеленому мужу его дерзкие слова. Вспомни свою юность. Разве всегда ты был прав? Разве твои родители не гневались на тебя? Но они никогда не унижали твоего достоинства.

Стражники приблизились к столу.

– Прочь! – рявкнул на них внезапно князь. – Пошли вон отсюда!

Те, не понимая, в чем дело, в испуге кинулись прочь.

В гриднице облегченно вздохнули. Никому не хотелось, чтобы молва о поступке князя выплеснулась на улицу. Как бы, интересно, это расценил народ, который и без того чувствовал сильную вину перед козельскими братьями?

Выправил положение боярин Судислав Зима. Взяв со стола пустой кубок, он недвусмысленно громыхнул им и пророкотал:

– Князь, неуж в твоих погребах бочки опустели? Дак ты скажи, я тады велю свою прикатить.

Поскольку говорил он весело и добродушно, за столом раздались смешки. Гридница постепенно приходила в себя.

– Ты что, Зима, мелешь? – возмутился князь. – Эй, отроки, живо несите вина!

Когда приказ был выполнен, вновь заговорил Судислав. Теперь голос его звучал чуть жестче, и он приковал тем к себе всеобщее внимание.

– Князь, изволь простить мою шутку. Знамо всем, что забиты твои амбары, полны погреба винами заморскими. Есть и русский медок, который валит с копыт.

Князь улыбнулся, гридница разразилась смехом. Подождав, когда все успокоятся, боярин продолжил:

– Все это купится, все это сварится. Нельзя купить одного – честь! Мой дед так всегда говорил: «Честное здравствование – сердцу на радость». Не с камнем за пазухой пришел к тебе Аскольд.