Месть Аскольда

Одному всегда тяжело, – согласился князь. – Признаться, Конрад недавно тоже присылал ко мне гонца с предложением объединить наши силы. Догадайся, кого он еще кликал?

– Может, того гордого самовлюбленного тевтона?

Князь рассмеялся.

– Скорее уж надутого, как петух, которого эти самые пруссы чуть не общипали, кабы не твой, светлая ему память, отец. Добрый был воин и лучший из всех воевода! Таких теперь на Руси не осталось. – Князь взял кубок и поднял его над головой. В гриднице все замерли. – Помянем, други мои, лучшего воеводу и доблестного воина Андрея Сечу! Сегодня его нет с нами.

Мы не ведаем, где покоится его буйная головушка, но знаем, что он отдал свою жизнь за нашу Русь, за свою, политую кровушкой и потом, землю. Так пусть же она ему будет пухом, а героический подвиг его станет для нас всех мерилом любви к своему родительству.

Князь жадно, большими глотками осушил кубок. Обтер ладонью мокрые губы, обнял Аскольда за шею и звучно поцеловал.

– А ну! – зычно гаркнул Михаил и ударил пустым кубком об стол.

Подскочивший немедленно отрок наполнил кубок вином.

– Други мои, – опять заговорил князь, – воевода оставил нам не только славу своих деяний, он оставил нам еще и самое дорогое – доброго воина, своего сына, ратная жизнь которого только начинается. Так пусть судьба бережет его от вражеской стрелы, острого меча и злого языка! Во здравие нашего гостя и его прекрасной супруги!

Князь осушил очередной кубок. Княгиня осуждающе посмотрела на мужа.

Тот только залихватски подмигнул ей и ударил Аскольда по плечу.

– Слушай, друг Сеча! – громко сказал он. – А ведь ты так и не отгадал, кого лях хотел навязать мне в товарищи. – И, не дав больше гостю подумать, ответил сам: – Даниила!

Имя было произнесено с таким остервенением, что даже не искушенному в жизненных передрягах Аскольду стало ясно: миру между этими людьми не бывать. Эта мысль сильно опечалила Аскольда.

– Князь, – проговорил он, – коли ты ценишь память моего отца, я хочу тебе напомнить: он всегда был за мир между вами, князьями.

Он мне с детства внушал, что ссорящиеся князья, как бы ни клялись они в верности Руси, своими распрями приносят ей только вред. Поляк был прав, призывая тебя к миру с Даниилом!

Аскольд говорил, волнуясь. По существу, это была его первая речь в столь представительном собрании. Собравшиеся смотрели на него с удивлением, а некоторые – с явным одобрением.

– Мальчишка! Щенок! – взревел князь.