Смута

– Мне его идеи – во! – Президент провел ребром ладони по горлу. – Жулик он, Тома. Да еще и проститутка. Продаст, и глазом не моргнет.

– Зато умный, па.

– Я вот думаю, Том, почему евреи такие умные? Любой шахматный чемпион – обязательно еврей. Извилин, что ли, больше у них в головах?.. Ведь у Березовича ничего, понимаешь, не было. Так, затрапезный бухгалтеришка. А смотри, как разбогател! Нефть захапал, даже до телевидения добрался, главный канал захватил.

– И восемь газет, – подсказала дочь.

– Олигарх, кирпич ему на плешину! Фээсбэшников прикормил, милицию на корню скупил, один Малюта-прокурор еще хорохорится.

– Не станет больше хорохориться.

– Чего вдруг?

– Подловили его на женщинах.

– Ну, это фигня, Тома.

– Нет, па. Березович сказал, там нюансы. И фотографии.

– Чего ж в эфир не пустил?

– Пока выжидает. Так что с ним? Примешь его?

Ответить он не успел. Помешал дверной звонок. Денщик генерал впустил пухлявенькую врачиху.

Она вошла, как обычно, с аппаратом для электрокардиограммы.

– Добрый день! – поприветствовала Президента пухлявенькая.

– Ты, Оленька, как всегда, выглядишь на все сто.

– Любите вы расточать комплименты.

– Только тебе, Оленька.

– Как ваше самочувствие?

– Лучше всех.

– Сейчас посмотрим.

Не слушая возражений, она уложила его в постель. Налепила присосок, опутала проводочками. Он привычно терпел, знал, что процедура будет недолгой. Наконец из аппарата полезла лента с кардиограммой.

– Ну, и как? – спросил он.

– Слабые сбои есть. Рекомендую вам лечь на недельку в больницу на обследование.

– Не надо, Оленька. Я еще о-го-го!

– Трудный вы пациент.

– Надеюсь, что ты не станешь жаловаться на меня своему министру?

– Не стану…

После ее ухода Президент облачился в халат, сел в кресло.

– Может, тебе все-таки лечь на обследование? – спросила дочь.

– Подумаешь, слабые сбои! Я чувствую себя здоровым.

– Бодришься?

– Без этого быстрее загнешься.

– Отчасти ты прав.

– Я всегда, доча, прав.

– Что ты решил, примешь Березовича?

– Видеть не желаю этого пархатого.

– Но я ему должна двести штук.

– В зеленых, что ли?

– Не в деревянных же. Это еще до твоих выборов было. Они же, Березович с Рыжим, все сделали, чтобы тебя избрали.

– Ты, Тома, того… Не греши на электорат. Народ захотел – и избрал.

Дочь вдруг посерьезнела, ласковый бесенок исчез из ее глаз.

– Отец, неужели ты веришь, что тебя избрал народ?

– Верю.