Киммерийское лето

 – Мне ты сказала, что сама не хочешь идти.

– Мало ли что я сказала! Ты все равно не должен был приглашать Марину…

– Почему это? Ты отказалась, я предлагал билеты родителям – они в тот вечер были заняты. А Марина давно хотела побывать в «Современнике».

– Все равно, – упрямо повторила Ника. – Я на тебя очень обижена. Ты действительно уже оформился в стройотряд?

– Да, уже. А что?

– Да нет, я просто подумала… Собственно, я могла бы и не ехать со Светкой, – неуверенно сказала Ника. – С ними еще будет какой-то Юркин сотрудник, я его совершенно не знаю…

– Поезжай, что тебе делать летом в Москве.

– Да, наверное, поеду, – вздохнула Ника. – Ты рад, что перешел в десятый класс?

– Я не сомневался в этом, так что радоваться особенно нечему. А вообще, конечно, хорошо – еще всего-навсего один год, и…

– И? – насмешливо переспросила Ника. – В том-то и дело, что ты сам не знаешь!

– В каком смысле?

– А во всех решительно. Со мной вдруг случилось что-то непонятное. Понимаешь… Еще недавно я так хотела поскорее стать взрослой.

– Но чего именно?

– Не знаю, не знаю… Вдруг все получится вовсе не так, как ожидаешь, и потом… еще эта ответственность! Я вдруг подумала: какая это ответственность – быть взрослой…

– А чего ты, собственно, ожидаешь от жизни? – спросил после паузы внимательно слушавший Андрей.

– Не знаю, но чего-то… настоящего, наверное.

– Нет, но все-таки – более конкретно?

– Не знаю, – беспомощно повторила Ника.

– Послушай-ка. Ты Чехова любишь?

– Чехова? Нет, не очень, а что?

– Почему не любишь?

Ника подумала и пожала плечами:

– Ну… мне скучно его читать. Нет, не потому, что он плохо пишет, – пишет он хорошо, но просто… очень уж скучно то, что он описывает.

– Скучно – или страшно?

– Да, пожалуй, и страшно… если задуматься, – согласилась Ника.

– Помнишь рассказ про человека, который всю жизнь мечтал купить усадьбу и есть собственный крыжовник?

– Да, помню.

– Очень страшный, – подтвердил Андрей. – И знаешь чем? Самое страшное в этом рассказе – это то, что такие люди всегда были, есть и будут. Чеховский герой копил деньги на усадьбу, а сегодня такой будет копить на машину – десять лет будет копить, потом получит и будет дрожать над каждой царапиной. Представить себе такую жизнь…

– Да, это страшно.