По следу неизвестного

Влетит нам в копеечку наша выставка. Я пыталась мать отговорить – бесполезно. Вбила в голову, что люди раскупят кукол в два счёта и всё – хоть кричи. На одной аренде разориться можно. Ой… мы чуть не проехали поворот. Притормози у того здания.

Федора остановилась у двухэтажного дома, на металлической двери которого красовалась жалкая табличка: «Выставка кукол».

Вытащив коробки, Иветта посмотрела на часы.

– Мама меня убьёт. Пойдёмте.

– Глеб, на фига мы тащимся на выставку кукол?

– Тебе неинтересно?

– Представь себе, нет.

– А я хочу посмотреть.

– Надо было дома остаться. Сначала зоомагазины с аквариумами, теперь куклы.

Поднявшись по ступенькам, мы оказались на тёмной площадке. Толкнув, дверь Иветта крикнула:

– Мам, я приехала.

Я осмотрелся. Просторное помещение напоминало кукольный театр. Выстроившиеся вдоль стен стеллажи были заставлены самыми разнообразными куклами. У входа полусидел высокий Арлекин, глядя на которого мне вспомнилась Баба-яга. Выражение лица злобное: длинный нос, недобрые глазки, тонкие губы.

– Жутковатый персонаж, – усмехнулась Иветта. – Этого монстра матери привезла подруга из Швейцарии. Я когда его увидела, чуть в обморок не рухнула.

– Взгляд пугающий, – согласилась Федора.

– Не говори, а ночью вообще оторопь берёт. Кажется, что уродец оживёт.

Послышался стук каблуков. В зал прошла низкорослая женщина лет пятидесяти.

– Иветта, дочка, сколько можно ждать? Я прям вся извелась. Почему на звонки не отвечала?

– Мам, я телефон дома оставила.

– Представляешь, приходил посетитель, ему приглянулась «Эльза», но не устроили размеры. Я просила дождаться твоего прихода, хотела показать «Анну», но он торопился. Обещал заехать завтра. А где коробки?

– Мама, познакомься. Феодора, Глеб и Люся.

– Очень приятно. Кельберг Марика Карловна.

– Вы немка? – спросила Люська.

– Обрусевшая. Бабка с дедом перебрались в Россию ещё до начала Первой мировой.

– Красивая, – крикнула Федора, разглядывая фарфоровую куклу.

– Федька, ты собралась куклу купить?

– А что, она мне симпатична.

Марика Карловна подошла к стеллажу.

– Четыреста долларов.

– Ого!

– Поверьте, если бы я продавала собственные работы через клуб, цена подскочила бы до двух тысяч. А так, она уценена до безобразия.

Федора почесала подбородок, задумалась.

– Неудивительно, что торговля не идёт, – сказала мне Люська. – Цены-то кусаются.

– Дороговато, – протянула Федора.