Нигде

Третья парковая зона с многочисленными коваными скамейками, беседками, двумя гранитными фонтанами, небольшим искусственным прудиком и перекинутым через него арочным мостом, выглядела наиболее живописно. Недалеко от пруда стояла ротонда, поверхность купола цвета индиго, отражая солнечные лучи, казалась зеркальной; гладкой и чистой с россыпью разноцветных кристаллов.

Постоянно петляющие, они будто старались убежать, оттого и торопливо извивались, плиточные дорожки-лабиринты скрывала от любопытных глаз обильная растительность.

– Вы изменились, – вкрадчиво произнёс управляющий, когда они вернулись к фонтану Посейдона. – Что-то испортило вам настроение, я задавал слишком много вопросов, или утомил своими историями?

– Я слушал вас с удовольствием, – соврал Герман, избегая встречаться взглядом с Виталием Борисовичем. – Ваша усадьба… – он осмотрелся по сторонам. – Не уверен, что вы поймете меня правильно, но мне бы хотелось здесь поработать.

– Отлично вас понимаю, Герман Валентинович. Писателю важна атмосфера, так ведь? Я бы даже сказал, определённый климат: тишина, покой, полная отстраненность от суетности.

Вот и Вера говорит, что здесь ей работается легче. Она дочь моего покойного брата. К слову сказать, интерьер дома оформлен по её проекту. Каждый номер – индивидуален. Между нами говоря, – управляющий слегка коснулся локтя Германа, – Вера могла добиться больших успехов на этом поприще, но сердцу не прикажешь. Этот писательский зуд, как я его называю, вы уж не сердитесь, одержал верх. Мечтает стать писательницей. Так-то! Не скажу, что пишет откровенную графомань, есть в её текстах изюминка, но до нужного уровня не дотягивает.

На минуту повисла неловкая пауза, которую нарушил Виталий Борисович, изъявив желание показать Герману вестибюль дворца.

– Вы сразу поймёте, – тараторил коротышка, – у Верочки необыкновенный вкус, она талантливый дизайнер, а это редкость. Отыскать в наше время хорошего дизайнера, так же сложно, как найти книгу хорошего писателя. Я знаю, что я говорю.

Интерьер холла показался ему мрачным, главным образом из-за преобладания темных тонов и обилия лепного декора: гирлянды, барельефы, венки, сложные картуши и розетки утяжеляли пространство, вытесняя из него человека.

Высокий женский голос с режущими интонациями, – он мог свидетельствовать, что его обладательница натура истеричная и неуравновешенная – раздался над самым ухом Германа, в момент очередной порции похвалы, произносимой управляющим в адрес племянницы.