Нигде

И вдруг… Наваждение? Озарение?

А между тем Виталий Борисович что-то рассказывал, делал широкие круговые жесты руками, горделиво вскидывал голову, останавливался, неотрывно смотрел на Германа, снова говорил, озирался по сторонам, улыбался, морщил нос, щурил глаза, и не было конца его торопливым речам.

…Усадьба завораживала. Дорога, ведущая к главному входу, показалась Герману дорогой в вымышленный мир.

Напротив главного входа горделиво возвышалась статуя Зевса из белого паросского мрамора, немного помпезная, однако не лишенная индивидуальности.

– От нашего парка, вы останетесь в восторге, Герман Валентинович, – сказал управляющий, и, чуть заметно кивнув, предложил гостю исследовать каждый его закуток.

– Уверен, так и будет, – Герману не терпелось оказаться в тени торжественно шумных деревьев, и он прибавил шаг, и стал опережать Виталия Борисовича, не в силах уже совладать с эмоциональным нетерпением.

Территория парка была разделена на несколько зон, но лишь на одной из них находились величественные статуи древнегреческих богов и богинь, установленные на украшенных рельефным орнаментом пьедесталах. С монументальным достоинством они охраняли главную аллею, что кокетливо тянулась вдоль искусственного водоема и была засажена каштанами и краснолистными кленами.

Большинство статуй, – это не ускользнуло от внимания Германа, – принадлежало древнегреческим богам смерти. При входе в парк на самом высоком пьедестале из необработанного камня находилась статуя Аида – бога подземного царства мертвых, властелина теней умерших. У ног Аида лежал Цербер, страж охраняющий вход в царство мертвых. Вторая статуя принадлежала богу смерти Танатосу. Так же Герману были знакомы Гипнос, бог сна и забытья, и богиня Геката, властительница мрака и чудовищ, та, что посылала на землю кошмарные сны и губила людей.

В южной зоне парка, разбитой в пейзажном ландшафтном стиле, кусты акации желтой и жимолости соседствовали с групповыми посадками туи и можжевельника. Здесь было спокойно и по-особому комфортно, хотелось без конца ходить по прямым дорожкам, смотреть на залитые солнцем ровные газоны, дотрагиваться до колючих листьев можжевельника, ощущая кончиками пальцев приятное покалывание.