Нигде

Забыл о детях, о семилетнем Сережке и девятилетней Тине. Забыл обо всем. Он искал Эмму.

Она сама нашла его, бесшумно подошла сзади, когда Герман стоял у фонтана, положила теплые ладони ему на плечи. Её жаркое дыхание обжигало шею. Не смея отказаться от безудержного порыва, на несколько мгновений она яростно прижалась к телу любовника. Потом так же быстро отстранилась, спешно обернулась, чтобы удостовериться, не стал ли кто-нибудь из постояльцев усадьбы свидетелем сцены нежности. Вблизи не было ни души, за исключением мохнатого щенка с коротким хвостом и длинными ушами, который косолапой походкой топал в их сторону.

– Где ты была? – спросил Герман, отметив, что при свете дня лицо Эммы еще выразительней. Янтарные глаза сильнее приковывают взгляд, волосы «горят» подобно факелу, а полные губы распахнуты в ожидании поцелуя.

– Привет, – отозвалась она, коснувшись золотой серёжки. – Я скучала.

– Я тоже, – стараясь держать себя в руках, чтобы не наброситься на неё прямо здесь, на глазах лохматого забавного щенка, сипло ответил он.

– Гуляла, – её ответ не показался ему правдивым, она лукавила и даже не пыталась этого скрыть. – Не хотела тебя будить, тебе необходимо было выспаться.

Они стояли рядом, и он вдруг подумал, что если связь с этой женщиной не прервать сиюминутно – он погибнет. Погрязнет в пучине, откуда потом будет трудно выбраться. Эмма его погубит. Их связь его погубит, это не просто мимолетная интрижка на стороне, не кратковременная связь на вольных хлебах, нет, всё гораздо сложнее.

Ему почти сорок – возраст серьёзный для мужчины. Пора подводить черту, пора, как говорится, собирать камни, или хотя бы зрительно осмотреть «поле боя» и увидеть, где эти самые камни разбросаны. В сорок лет жизнь только начинается. Во всяком случае, в сорок жизнь не должна заканчиваться. Но! Сорок не двадцать, и даже не тридцать, в голове помимо ветра и свободы накопилось достаточно опыта и умных мыслей, вот эти умные мысли и не давали последнее время покоя Герману.

Он не ощущал себя старым, просто перестал ощущать себя молодым. Ушло куда-то чувство лёгкости, беззаботности, прежде чем совершить поступок, он обдумывал его не семь, а сто семь раз. Тщательнейшим образом взвешивал все «за» и «против», анализировал, и как ему самому казалось, делал всё правильно.