Поцелованный Зевсом

Шаров поначалу отказывался прихорашиваться за чужой счёт, считая это не порядочным поведением, но парень все же смог уломать его.

В мужской парикмахерской их встретила ворчливая женщина.

– Куда тащишься, бичуган грязный? – преградила Шарову путь и чуть ли не силой выставила за дверь.

– Пошли отсюда, – сказал морально униженный горемыка,

ожидавшему на крыльце Женьке. – Меня здесь не примут. Дома побреюсь.

Возмущенный парень вошёл в частное заведение, решив надавить на совесть грубой работнице.

– Женщина! Как вы себя ведёте? – С претензиями обрушился на неё прямо с порога.

– Ты кто такой? – вспылила парикмахерша. – Зачем привёл сюда

оборванца? – и таким же надёжным способом выпроводила защитника на улицу, не дав ему больше ничего сказать.

– Вот гадюка! – не выдержали нервы у парня. – Ты видел, Юрий

Иванович? Она и меня обругала!

В душе Шарова вспыхнула обида. За себя он бы никогда не вступился, но не восстановить оскорблённую репутацию своего нового друга просто не мог себе позволить.

– Так! Пошли со мной, Женя! – тяжело вздохнув, сказал он. – Я заставлю её извиниться. Таких людей надо воспитывать, – и, взяв парня за руку, повёл в салон.

Увидев надоедливых посетителей, женщина схватила, стоявший возле стены веник, и пошла на Шарова, размахивая им. Подойдя к нему на полметра, вдруг остановилась, отбросила в сторону уборочный инвентарь и приветливо заулыбалась, поправляя причёску.

– Что вам угодно господа? – вежливо произнесла она.

Женька хохотнул и отвернулся. На глазах у всех женщина в одночасье превратилась в добросовестную, вежливую работницу, как тому предписывал устав в этой сфере услуг. Она усадила Шарова в кресло и старательно, а главное с большим вниманием принялась хлопотать вокруг него.

– Что будем делать? Стричься, бриться? – спрашивала

чрезмерно ласковым голосом.

– И то и другое, – гордо произнёс довольный её поведением Юрий Иванович.

Она помыла ему голову шампунем, постригла, зачесала назад передние волосы, скрыв лысое пятно на темени, закрепила причёску благоухающим гелем и побрила.

– Вот как мы помолодели! – улюлюкала она клиенту, словно

малолетнему ребёнку. Просто красавчик. Совсем другое дело, прямо не узнать.

Шаров сам себя не узнавал, глядя в зеркало.

«Надо же, как изменился, – поражался, давно не видя себя

безбородым. – Теперь и соседи-то не узнают».

– Спасибо! – сказал стилистке.