Наследник поручика гвардии

 – Тем не менее Беллинсгаузен все-таки был прав, хотя, на мой взгляд, имело бы смысл сбавить в этих условиях пару узлов.

– Вот и я о том же, – благодарно глянул на него Андрей Петрович. – А вот во время инцидента у острова он выглядел, как парализованный этими самыми инструкциями. Просто удивительно!

Шувалов пополнил бокалы мадерой и предложил выпить за трудное капитанское бремя принятия решений. Фердинанд Петрович благодарно чокнулся с ним своим бокалом.

– И чем же все-таки закончилась эта эпопея, Андрей Петрович? – заинтересованно спросил Врангель.

– Фаддей Фаддеевич, надо отдать ему должное, все-таки признал свою ошибку. Но как ее исправить? Я объяснил ему, что, с моей точки зрения, единственным выходом было признать свою ошибку и перед офицерами шлюпа найти мужество сделать этот непростой шаг. Я-то знал, что силы духа ему не занимать, – заговорщицки улыбнулся Андрей Петрович. – Он сделал это перед ужином в кают-компании. И сразу же как будто рухнула стена отчуждения между ним и офицерами, они ответили ему своей преданностью.

Фердинанд Петрович даже смахнул носовым платком испарину, выступившую на лбу. Он, как никто другой, в полной мере оценил мужество капитана Беллинсгаузена.

– Вот тут-то от имени офицеров и выступил лейтенант Торсон. Он сказал, что сегодня они дали повод туземцам усомниться в их силе. Это еще, мол, полбеды. Но дикая выходка туземок показала, что островитяне откровенно презирают их, русских моряков, и открыто надсмехаются над ними, а в их лице и над всеми россиянами.

Поэтому попытка Андрея Петровича поставить их на место была, по мнению всех офицеров, крайне необходимой.

– А ведь лейтенант Торсон, пожалуй, не менее мужественный человек, чем и сам капитан Беллинсгаузен, – с удовлетворением отметил Врангель.

– Полностью согласен с вами, Фердинанд Петрович. А далее он выступил уже от себя. Сказал, что в среде русских флотских офицеров после выхода России в мировой океан прочно укоренилось мнение, что англичане якобы жестоко обращаются с аборигенами открытых ими земель.

Однако после случившегося он готов пересмотреть свое отношение к этому мнению. На самом деле, местные жители, уже знакомые с огнестрельным оружием европейцев, знали, что хамить морякам смертельно опасно, успев познать на своей шкуре силу мести белых людей за оскорбленных и убитых ими товарищей.