Лучник. Любый мой. Книга четвертая

Члун выждал, когда дамы скроются в кабинках и визг утихнет, и недовольно спросил:

– Какой – такой старик? Откуда?

– Из града, полагаю. – Сабор, наконец, открыл глаза.

– Полагает он. – Снова недовольно проворчал Члун, но молча одернул себя: не за тем ли и находятся они здесь? – Почто сам не поспрошал?

– Почему, не поспрошал? Поспрошал, да чудные вещи старик-от глаголет. Не все и понятно.

Что поделаешь? Пришлось оставить осмелевшую свиту на попечение матерей и нескольких увязавшихся за свитой недорослей, и самим удалиться на дальний берег.

Поначалу Члун расстроился из-за того, что согласился на предложение лазуты. Старик оказался и в самом деле странен. Начиная с одежды. Такой здесь нигде не носят. И не носили. Не носили, – потому что старик казался таким древним, что ….

Члун не смог бы назвать приметы, давшие основание на такое определение возраста старика. Но даже извечно торчащий из песка камень казался неприлично молодым по сравнению с ним.

А старик с небрежным вниманием посмотрел на Императора и, загадочно хмыкнув, почесал почти «босую» макушку.

– Эй, ты! – Угрожающе шагнул к нему сотник Глань, сынок Новаров. – Встань, – перед тобой Император стоит.

– Император? – Старик, кажется, усмехнулся. – Это надо же? Стало быть?

Он не успел досказать. Глань коротко размахнулся и наотмашь ударил непочтительного старика.

И, … перелетев по инерции через камень, пребольно шлепнулся на мелкий галечник.

– Ах, ты! – Он вскочил на ноги и занес руку для нового удара.

– Остынь, Глань! – Грозно осадил его Воевода, но сам подозрительно прищурил левый глаз. Он-то знал силу Глановой руки. Старик должен был отлететь в озеро, но он, как ни в чем не бывало, сидит на камне. А вот, как Глань перелетел через камень, понять было мудрено.

– Ты из града, отец? – Как можно миролюбивее спросил он старика.

– Можно сказать, и так. – Снова почесал макушку старик. – Из града, стало быть. Али нет. Память, что сито.

– Ах, ты! – Злобно вскипел Глань, готовый снова поднять руку.

– Остынь, говорю. – Снова остановил его Воевода. – Стало быть, ты подтверждаешь, что ты из града?

– А чего не подтвердить? Подтверждаю.

– Ага! – Обрадовался Воевода. – Поведай тогда, что за народ в граде живет?

– Так, известно дело, разный народ, – всех и не упомнишь. Молодые, старые. Ходкие и хромые. Мастера и безрукие.