Тропа обреченных

Друже Зубр! Вовремя! Как же вы вовремя! Голова кругом идет…

– Пить надо меньше, – жестко бросил Гринько, присаживаясь на короткую лавку. – Тебя же голыми руками бери, не только шороха, голосов не чуешь. А тебе это непозволительно по рангу.

– Учту, виноват… – покаялся эсбист. – Простудился, решил полечиться.

– Я так и подумал, друже Сова, – примирительно заключил Гринько и все же предостерег: – Повторов избегай, не допущу я, чтобы моего знающего помощника потрошили чекисты.

– Резон есть, – согласился тот.

– Сверху не слышно весенних указаний? – поинтересовался Гринько.

– Артистку попытайте, через нее же связь к краевому проводнику Хмурому… – тонко хихикнул эсбист, добавив: – Может, у нее с ним поближе контакт.

– Ты мне это брось! – возмутился Гринько, но, видать, поторопился выразить свои эмоции, заинтересованно спросил: – Что-нибудь известно тебе?

– Ни-и, шуткую, – замахал руками Сова, поняв, что сболтнул не просто лишнее, но и опасное для себя.

Об этом же сказал ему и Гринько:

– Ты учти, ночная птица, Хмурый не переносит любопытных, поэтому твои догадки могут сильно напортить тебе. Я не скажу, другой выслужится… Ты это понял. Опохмелись на здоровье, если охота есть. Да спать давай. Кровать моя. Всё! Гаси свет.

Глава 5

Отправляясь представить нового своего заместителя первому секретарю обкома партии Профатилову, полковник Исаенко говорил Киричуку:

– Учти, Василий Васильевич, будешь говорить с Ильей Ивановичем, помни, он человек опытный, отлично изучил местное население, знаком со множеством людей.

– Я еще в курс дела не вошел, – напомнил Киричук.

– Принял командование, значит, за все и в ответе, – пояснил Исаенко. – Бандитам все равно, когда мы приходим, когда уходим. Кстати, припомни-ка, что говорил твой наставник юности Наумцов: «Чекист с четверть оборота должен подключаться к любой оперативной скорости». Я верно помню?

У Киричука потеплели и оживились глаза.

– Смотри-ка, помнишь, – удивился он. – Федор Владимирович при этом еще добавлял: «Не теряя ориентировки».