Мертвая пехота. Книга вторая. Изгои

Солокерец поднялся, прошёл мимо и встал напротив визора. Обернулся, сравнивая человека с экрана с Консвортом.

– Не самый лучший мой снимок, – сказал бывший дознаватель. – Но, впрочем, достаточное же доказательство?

Папа вернулся к просмотру канала, бросил холодно:

– Они говорят, что ты мёртв.

– Думаешь, не врут? – хмыкнул Рэм.

Гигант повёл плечами. Хрустнула шея. Консворт успел разглядеть шрам на ней, скорее всего от имплантата. Работа грубая, значит кто-то из ушедших на тёмную сторону жрецов Медикариума.

– Сломайте ему ноги, – спокойно сказал Папа. Бритоголовые тут же двинулись к Рэму.

Дознаватель вскочил со стула. Одного он вырубит точно. Второго – уже вряд ли. Солокерец же потом размажет его в аккуратную лепёшку. И мясо, так вкусно пахнущее, пропадёт.

– То есть, тебе нужны враги в Доме Раскаянья, а не друзья? – протараторил Рэм, пятясь к стене с оружием.

– Я думаю ты лжешь, – Папа медленно повернулся к нему. На этот раз задел головой светильник, но невозмутимо отвёл его рукой в сторону.

 – Думаю, ты вне закона. Преступник. Здесь не было обыска. Его ботинки и сапоги его подстилки тоже здесь. Что ты с ними сделал?

– Эй! Преступник из дознавателей, здоровяк. Из дознавателей Дома. Наделённый Инсигнией. Который мог бы работать с Падалью. Много таких предложений поступает? – так быстро Консворт в жизни не разговаривал. Проклятье, он не умеет врать! Совсем не умеет. И почему не продумал с обувью?!

Он сорвал со стены меч. Одноглазый тут же выхватил ручной излучатель, игла нацелилась в голову Рэма.

– Положи, шляпа. На пол.

Так… Стало только хуже.

Солокерец поднял руку, останавливая бойцов.

– Порежешься. Лучше повесь на место, – по-отечески посоветовал он.

– Мне дороги мои ноги.

– Дороже жизни? – уточнил Папа.

– Может быть.

– Где Порось на самом деле? – солокерец неторопливо приблизился, взялся за клинок широкой рукой и отвёл в сторону, будто не чувствуя сопротивления Рэма.

– В соседней квартире, – признался Консворт, зачарованно наблюдая за бегущими по лезвию струйками крови.

Папа смотрел по прежнем отстранённо, легким движением вырвал меч из рук дознавателя. – Так получилось. Он очухается завтра. Может послезавтра. Голова поболит ещё пару дней. Но, должен сказать, ваш товарищ первый полез.

Чернокожий кивнул. Бросил клинок на пол, а затем, не сводя с Рэма взгляда, медленно облизал разрезанную ладонь. Тронутый, значит. Многовато их развелось. Впрочем, может за ними будущее.

– Жди, – сказал Папа.