Оборачивание

Галка, Штурман и Боцман присоединились к числу зрителей.

В просвете между дюнами виднелся кусок пляжа с машинами, вагончиками и рельсами, по которым разъезжал непонятно как очутившийся на этом берегу высотный подъёмный кран. Около машин и вагончиков суетились рабочие.

С берега доносились крики, тарахтение моторов, стук и лязганье. Гремела бравурная музыка. Что-то сколачивалось, что-то рушилось и падало. Кто-то в сердцах хрипло ругался прямо в мегафон.

Было интересно, но наблюдать за этой кутерьмой из-за верёвки становилось как-то унизительно.

Первым не выдержал Боцман.

– И долго мы здесь торчать будем? – недовольно проворчал он.

– Сейчас разберёмся, – ответил Штурман и на секунду задумался. Он покрутил головой, осматриваясь по сторонам, и вдруг его взгляд застыл на одном месте.

– Возьми, – он сунул в руку Боцмана пляжную сумку и направился вправо вдоль ограждения.

Пройдя метров двести, Штурман остановился, помахал рукой и пропал. Боцман и Галка поспешили туда и увидели заросшее травой дно старого ручья, в котором и сидел их друг.

– За мной! – скомандовал он и, пригибаясь, побежал по канаве. Боцман и Галка последовали за ним.

Тарахтение моторов становилось все громче.

– Туда, – показал Штурман на одну из дюн и стал карабкаться по её склону.

Он первым добрался до вершины, раздвинул руками высокую траву, сунулся было вперёд, но тут же с криком: «Ложись!» – отпрянул назад.

Раздался свист, и над головами вжавшихся в склон стремительно и грозно, подобно гигантскому маятнику, пронеслась платформа с двумя взбудораженными мужчинами.

Один из них прильнул к кинокамере, а другой метался по платформе, продолжая все также страстно и яростно ругаться в мегафон.

Штурман снова вполз на вершину.

– Эх, промахнулись, киношники! – съязвил Боцман, подползая к нему и волоча за собой Галку и пляжную сумку.

С гребня дюны перед ними развернулась вся панорама съёмок. Песчаный склон круто обрывался к широкой полосе пляжа.

В море, недалеко от берега, покачивалось несколько папирусных лодок. Слева – вагончики, люди, части декораций, софиты. Справа – вдали виднелись пристань и белый прямоугольник храма…

– Вот откуда им все это снимать надо! – снисходительно пояснил Штурман. Но тут внизу все затихло. Негромко зазвучала музыка. Она была непривычна, но красива. Они увидели, как на пляже появились музыканты в юбках до колен, с обнажёнными торсами.