Семеро Тайных

 – Может быть, эта пташка увидела больше?

Она ответила с достоинством и гордостью владельца чудесной птицы:

– Да, потому ее и запускаем. Но слова твои непонятны… Может быть, тебя слишком сильно по голове стукнули?

Воевода смотрел ревниво, сопел сочувствующе. Не утерпел, вмешался:

– Крутогор его даже ни разу!

– Не сейчас, а раньше, – живо возразила она. – Не мог же такой герой дойти до терема, ни разу не подравшись? Они же все дерутся. Чем сильнее, тем дерется больше. Вот и дошел до нас уже стукнутый.

Воевода сказал твердо:

– Стукнутый или не стукнутый, какая разница? Для мужчины это неважно.

– Он должен править, а не спать на казачьей заставе, – возразила она гневно.

Воевода прикусил язык, поклонился, отступил. Но в его глазах Олег читал скрытую уверенность, что настоящие мужчины, да еще стукнутые, недолго остаются в женских постелях.

Внезапно словно что-то сломилось в напряженном теле юной Бруснильды. На лице появился испуг, Олег даже отшатнулся, когда она с детским криком бросилась ему на грудь. Ее тонкие нежные руки обхватили его шею.

– Не исчезай!

– Что… – пробормотал он, – что случилось?

В ее больших серых глазах появились слезы. Пухлые губы задрожали, на лице выступило такое отчаяние, что у Олега запершило в горле.

– Вдруг почудилось, – прошептала она со страхом. Из глаз выкатились две крупные слезы, проползли по бледному лицу, оставляя мокрые дорожки.

– Я не призрак, – пробормотал он.

Она слегка отстранилась, упираясь кулачками в его твердую, как дерево, грудь. На мокром от слез личике проступила слабая улыбка.

– Это я чувствую. Кто ты, герой? Какого роду-племени?

– Не здешний, – ответил он уклончиво.

Воевода нетерпеливо протиснулся через окруживших княжну бояр, глаза его с чувством собственника осматривали чужака в одежке дикого лесного человека.

– Так вот где изюминка зарыта!.. Из Леса, говоришь? Плечи широки, в руках мощь, а двигаешься как рысь… Да, жить в лесу – видеть смерть на носу. Из вас выживают только такие вот, крупные да быстрые… Как там у вас говорят: береги честь смолоду, коли рожа крива. Все-таки рыжий… Но все равно, обижайся или не обижайся, но сразил ты Крутогора больше по счастью.