Семеро Тайных

Не удержат, конечно, но как-то неловко вскочить, обидеть старых людей…

Княжну отвел в сторонку воевода, быстро и торопливо нашептывал что-то, указывал в сторону гор и часто чиркал пальцем по горлу. Еще один боярин, с недовольным и обрюзгшим лицом, зашел к княжне с другой стороны, пошептал на ухо. В сторону Олега не смотрел, но тот чувствовал, что говорят о нем. Княжна досадливо отмахивалась, боярин настаивал, подозвал еще двоих, втроем убеждали, доказывали, наконец княжна с неудовольствием сказала:

– Хорошо, хорошо!.

. Это можно спросить… Но, предупреждаю, каков бы ни был ответ, это ни в коей мере не повлияет на мой выбор!

Боярин развел руками, а она подошла к Олегу, нежно заглянула в его напряженное лицо:

– Витязь, тебя что-то тревожит?

– Да так, – промямлил он. – Ничего серьезного.

«Да разве это серьезно, – подумал несчастливо, – что опять надо удирать от женитьбы, от женщин. Пора бы уже и наловчиться. Могло бы войти в привычку…»

– Тогда скажу… Наш золотой сокол никогда не ошибается!.

. Он не случайно, облетев не только наш город и узрев с высоты все княжество, все же направил полет к тебе…

– Он всего лишь птица.

– Птица чародеев, – возразила она. – Он чувствует самых сильных и отважных…

«Дура птица, – подумал он с отвращением. – Уж меня-то отважным назовет только слепой». Но вслух ответил:

– Народу было много. Мог сбиться.

– Нет, – живо возразила она. – Сокол выбрал правильно. Но почему, когда уже готов был сесть тебе на плечо… вдруг отпрянул?

– Спугнули, – предположил он.

 – Как сейчас помню, мой сосед хотел почесаться, вскинул руку… ну и спугнул.

Она сказала презрительно:

– Так можно спугнуть муху, но не сокола. Нет, он трижды тебя выбирал и отпрядывал трижды…

Олег почувствовал, что забрезжила надежда как-то отбояриться от боярства и даже княжения:

– Издали он решил, что я такой и есть, сверху ж не все видно, а слетел ниже, увидел правду… ну, его и долбануло, как оглоблей.

Он еще герой, другая бы птица, попроще, вообще бы лапы кверху!

– Какую правду? – спросила непонимающе, ее серые глаза впились в него с такой настойчивостью, что в самом деле могла бы рассмотреть в нем того, кто ширял над ночными облаками. – Разве ты… это не ты?

– Мы все не такие, какими нас видят, – сказал он неуклюже, умолк, потому что даже самому не все казалось понятно, почему себя видишь так, а другие тебя зрят иначе, ждут от тебя чего-то.