Трехручный меч

В таком случае я, как подлинный интеллигент, могу только приветствовать и поощрять, так сказать, движение прогресса и гуманизации отношений в сторону бесспорных и общечеловеческих.

Мои веки начали потихоньку слипаться. По темному небу сдвинулся и поплыл, как узкий кораблик, сверкающий серп. Там, прямо на нем, расположилась пузом кверху обнаженная женщина. В красивой изысканной позе, провоцирующей и зовущей, словно только что прочла «Камасутру». Чертов Валеджи, подумал я сердито, и туда бабу…

– Какую бабу? – спросил ворон сонным голосом.

Я понял, что говорю вслух, кивнул на луну. Ворон посмотрел внимательно на луну, потом на меня, снова на луну.

– Никакой бабы там нет, – сообщил он.

– Как же нет, – возразил я, – вон там…

– У меня зрение острее, – сказал он. – Где именно?

Я поднял палец, но серпик плывет по темному небу уже пустой и острый, как лезвие ножа для разделки рыбы. Никакая женщина, разве что с железным задом, там бы не усидела. Тем более не улежала в эротичной позе.

– Только что была!

– Милорд, – сказал ворон доверительно, – если вам даже на луне бабы мерещатся, то средство есть только одно.

Я не стал слушать его грязные намеки, заснул с чистой совестью настоящего русского интеллигента.

Утром волк проснулся, повел носом:

– Чую странный запах… Ого, да тут и следы! Милорд, здесь кто-то проезжал?

– Глюки, – ответил я. – Глюки.

– А-а-а, – протянул волк. – Ишь, разъездились… Следов-то сколько! Хотя глюки, понятно, чаще всего по ночам и ездиют.

Ворон сонно каркнул, не открывая глаз:

– Глюки?.. Вкусные?

– Очень, – ответил я. – Только не питательные.

Волк поднялся, встряхнулся. Взгляд обратился к обугленным остаткам дерева. Ветерок колыхнул серый пепел, но красных искорок нет, костер погас надежно, можно не затаптывать.

– И не мечтай, – сказал я. – Я тоже люблю все делать по-русски: не спеша, с перекурами, перерывами, и чтоб еще один работал, а десять стояли вокруг, опершись на лопаты, и смотрели, но мы сейчас не в России, так что отправляемся в путь немедленно.

– Без завтрака? – спросили они в один голос.

– Завтрак по-казацки, – отрезал я, – на ходу. Всухомятку. Мы же герои, верно?

Солнце только поднимается, в небе, как стога сена, полыхают облака, но горящие клочья еще не падают в долину, не озарили ее небесным огнем. Далеко справа тянется почти черный лес, а слева горизонт подпирает горная цепь.