Трое из Леса. Вторая трилогия

А вот от тех, кто идет по нашему следу…

Воевода сказал многозначительно, но чужак внизу, на ступеньках, не шелохнулся. Лунный свет обрисовывал массивную плиту его плеч, что заканчивались округлыми валунами, скользил по волчьей шерсти, задержался на несколько странных ушах, чересчур заостренных кверху. Чужак силен, воевода смутно чувствовал, что спокойствие сидящего на ступеньках вовсе не от широких плеч и длинных мускулистых рук.

– Ладно, – сказал он, сдаваясь, – я предупредил, моя совесть спокойна.

Мрак нехотя разлепил губы:

– Оно же гонится за вами? Ну и пусть разбирается с вами.

Воевода громыхнул раздраженно:

– Станут разбираться! От вас одни кости останутся.

Мрак сказал хладнокровно:

– Вас пусть жрут, нам-то что? А сунутся к нам, уйдут стрижеными. А если покажутся вкусными, то сожрем сами.

Его глаза блеснули хищным огоньком. Воевода ощутил, как по ногам пробежал озноб. Не зря колдун послал поговорить с этим лохматым. Но как бы не оказалось, что попадут из огня да в полымя.

– Я к тому, – сказал воевода тверже, – чтобы не высовывались, если что начнется. Мы отобьемся, это чтобы вас не задело ненароком. На этот раз с нами поехал сам Святобой Длиннорукий. Нечисть его обходит за версту!

– Да, он и мне показался уродом, – согласился Мрак. – Хоть и княжеский сынок.

Воевода помялся, буркнул:

– Это приемный сын. Все три сына княгини были ни к черту… Пить, спать да девок на сеновал таскать – вот и догулялись.

– С пустой головой легче держать ее гордо, – согласился Мрак. – Да и спина прямее.

Воевода чуть усмехнулся:

– Даже доспехи носит, ты ж заметил, княжеские.

Мрак буркнул:

– Стоит ежа сунуть в золотую клетку, тут же сочтет себя жар-птицей! Ладно, спасибо за предупреждение.

Луна заливала весь двор трепетным светом, Мрак чувствовал, как в теле дрожит каждая жилка, каждая кровинка уговаривает обернуться в настоящего, встряхнуться, помчаться на всех четырех, мир в десять раз ярче, в сто раз богаче запахами, четыре лапы лучше, чем две…

Он вздохнул, прошелся по двору, заглядывая во все углы.

В дальнем углу слышалось приглушенное пыхтение, тяжелое дыхание, странная ругань.