Трое из Леса. Трилогия

Он отдернул ногу – подошва дымилась, толстая кожа растрескалась. Пока он тыкал сапогом в мокрую землю, Олег спешно подкладывал в огонь хвороста. Таргитай выхватил остаток, сел на него. Ночь едва началась, а половины дров как не бывало!

Голова раскалывалась от жара и дыма. За костром во тьме проступали огромные хари, а в глазах замелькали пятна и цветные тени. Навалилась усталость. Таргитай сидел, опустив руки, смотрел безучастно, как рассыпалась на ярко-красные угольки последняя ветка в костре. Она вспыхнула напоследок, и Таргитай машинально выдернул из-под себя другую ветку, сунул в огонь.

Пламя вспыхнуло сразу. Позади шумно вздохнуло, Таргитай заметил краем глаза длинные костлявые пальцы, что нехотя втянулись обратно во тьму. Напротив сидел оцепенелый Олег. Глаза его были широко открыты и не двигались, по красному лицу катился пот, высыхал, оставляя грязные дорожки.

Таргитай с трудом повернул голову, взглянул по сторонам. Отвратительные хари, оскаленные зубы, огненные глаза, когтистые лапы, гребни, рога… В странном отупении видел щелкающие зубы, желтую пену на змеиных губах, а когда одна пасть стремительно бросилась на него, словно собираясь клюнуть, не отодвинулся, не моргнул.

Но костер еще горел, и пасть исчезла, будто растворилась.

Земля вокруг костра высохла от жара. Таргитай пересел с хвороста, начал ломать каждую веточку на мелкие части, бросал в гаснущий огонь. Пламя радостно вспыхивало, тут же приседало, словно придавленное незримой тяжестью. Олег трясся возле Таргитая, глаза он зажмуривал, а ладонями зажимал уши.

Над головой среди корявых ветвей что-то ухало, жутко щелкало клювом и когтями. В костер летели клочья шерсти, куски коры, черные перья. Листва казалась багровой, словно залитой кровью, из глубины выглядывали оскаленные пасти. Однажды в огонь шлепнулось мохнатое, забилось, расшвыривая горящие угли, заверещало. Таргитай, сцепив зубы, бросил сверху растопыренную ветку.

Олег сидел на корточках, закрыв глаза и уши. Когда на него падала тень лесного чудища, дергался, едва не падал лицом в костер.

Таргитай набросил свою душегрейку волхву на голову, похлопал по спине. Волхв внезапно перестал дрожать, хотя со всех сторон высовывались жуткие звериные пасти, там верещало, визжало, орало, хрюкало, свистело. Таргитай пересчитал оставшиеся веточки, для верности тыкая в каждую пальцем, посмотрел наверх, откуда еще сыпалась древесная труха, и снова начал ломать хворостинки, скупо подкармливая огонь.