Тайные волхвы

На душе было так паршиво, что зарыться бы куда-нибудь в прошлогодние листья, чтобы спрятаться от этих соревнований, тренировок, дебилов-друзей, красивых дурех, что смотрят только на могучие мускулы…

Неохотно поднялся, некоторое время бесцельно бродил по комнате. Сварил кофе, хотя при строжайшем режиме надо начинать с молока. Долго с отупелым видом сидел возле окна.

Когда снова зазвонил телефон, было уже одиннадцать, а он все бесцельно смотрел на улицу через стекло.

– Алло?

– Ой, кто это? – послышался в трубке удивленный игривый голос.

– Да я это… Привет, Марютка.

– Ой, Нико!.. Я тебя не узнала. Ты всегда так шикарно говорил «але…» Сколько раз тебе говорить, не зови меня Марюткой! Я даже по паспорту Марина, а вообще-то я Марианна.

– А я просил не называть меня дурацким Нико. Меня зовут Николай. Можно Коля. Разве плохо?

– Ты никогда меня раньше не поправлял. Ладно, если хочешь. Хотя Нико звучит получше! Хоть и по-славянски, а все же чуть западнее, по-иностранному. Ты уже встал? Не переутомляйся, тебе понадобится вся энергия.

Николай стиснул зубы. Самая красивая девушка в городе! Где ни появись с ней, балдеют от и до. Настолько красивая, что уделить ей, кроме красоты, еще что-то бог счел диким расточительством. Мол, и так все будет к ее услугам.

Правда, еще вчера не замечал, что она всего-навсего красивая.

– Марютка, – сказал он ласково, – ты извини… Мне нужно сосредоточиться.

– Все-все, – донеслось в трубку послушное, – испаряюсь до вечера.

На стенных часах пробило два. Он вздохнул, нехотя оделся. Хотя бы землетрясение, извержение или наводнение! Не выиграть ему кубок. Разделают, как боги черепаху.

Коротко взглянул в зеркало. Крепкий молодой гигант в моднячем джинсовом костюме. Мышцы так и прут, весь из железных мускулов. Внутри же – заячья душа. Дать кому-то в рожу – запросто, а сделать хоть что-то, что надо самому, а не «как принято», – ни в жизнь не осмелится… И это жизнь?

Он громко вздохнул, проверил, выключил ли кофеварку, и направился к дверям.

У гостьи было злое хищноватое лицо, нос крючком, одета, как многие старухи – во что-то неопределенное. Грязные седые волосы свисали редкими жидкими космами по обе стороны худого и темного, как кора тополя, лица.