О доблестном рыцаре Гае Гисборне

Норманны завоевали Англию, и теперь вся знать только норманнская, господа говорят на французском, а простые люди – на английском…

– Ерунда, – сказал он зло, – скандинавы и англосаксы слились в единый народ! И мы сольемся…

Еще одна загадка разрешилась, когда он прочел, что первым английским королем, признавшим, что датское право – это не чужие законы завоевателей, а тоже часть Англии, был Эдгар, он предоставил Данелагу внутреннюю автономию в социальных и правовых вопросах.

Возможно, сработало то, что викинги, ставшие уже англичанами, показывали себя прекрасными работниками, исправно платили налоги, а земли, которые они захватили, процветали.

Утро наступило настолько хмурое, что в жаркой солнечной Палестине, залитой беспощадным солнцем так, что высвечивает каждый уголок и нигде не оставляет тени, это сошло бы за глубокую безлунною ночь.

Он прислушался к орущим петухам, поднялся и пошел к окну. За спиной хлопнула дверь, это возник, похожий на грузного призрака, послушник Хильд с виноватой улыбкой.

– Не разбудил, ваша милость?

– Нет, – буркнул Гай. – Что тебе?

Хильд поспешно поклонился.

– Бумаги ночью подготовили, ваша милость! Так что позавтракаем и… можем отправляться.

Гай нахмурился.

– Что значит «можем»? А ты при чем?

Хильд снова поклонился, развел руками.

– Личный секретарь его высочества сэр Джозеф Сэмптон, стремясь получше выполнить волю его высочества, распорядился послать меня с вами, ваша милость.

Гай в удивлении отшатнулся.

– Личный секретарь распоряжается и духовными людьми?

Хильд вздохнул.

– Не совсем так, но когда епископ Лонгчамп рядом, им договориться не так уж и трудно.

– Еще бы, – буркнул Гай, – ворон ворону… Мне жаль, что тебя подпрягают ко мне. У меня в последние годы характер подпортился.

Хильд спросил испуганно:

– В чем?

Гай ответил в раздражении:

– Непонятно? Раньше я был весь хи-ха да ха-ха, а сейчас так и тянет сразу в морду!.

– Это правда, – согласился Хильд, – но все-таки все люди созданы Господом, как и людишки всякие мелкие… так что всяк отвечает перед Господом сам, не нам бить в каждую рожу, хоть и хочется.

Гай спросил с недоверием:

– Даже тебе хочется?

– Еще бы, – ответил Хильд. – Монахи отличаются от мирян тем, что умеют сдерживаться.