Яга. Начало

А что делать, коли оно тут останется?

– Это ты про Кощея, что ли? – не понял Баюн. Яга кивнула и завыла, закусив губу, чтоб негромко было. – Неужто остаться хочешь?

– Не хочу, – дёрнула плечом ведьма и носом шмыгнула. – Была у меня любовь сердешная, одно горе мне принесла. Неча слезу лить, хватит, отболело. А знаешь, что, Баюн? Негоже одной бежать, выспрошу утром у Любавы, много ли тут царевен по башням упрятано.

– Ты никак всех спасать собралась? – охнул кот. – Одумайся, Яга, самим бы ноги унести.

– Унесем, клянусь, – твёрдо сказала ведьма. – Спи, Баюн, верно ты говоришь, утро вечера мудренее.

Только и поутру мудренее Яга не стала. Поджав губы всё в оконце глядела, где весело плескались в пруду не допевшие накануне русалки. Домовые, покрикивая, бегали вокруг, да ловить не решались: уж больно хвосты у водных дев беспокойные. Один из домовых, с растрепанными волосами цвета дубовой коры, уже, кажется, успел на собственном лбу убедиться: стоял чуть поодаль, прижимая ладонь к ушибленному месту.

– Ну, хоть у кого-то, – грустно улыбнувшись, вздохнула Яга.

– Ты чегой-то закручинилась? – покачал головой Баюн.

– Да и сама не пойму, – отмахнулась ведьма. – Вроде ж и правильно всё, а вот тут, в груди, тошно. Вот все говорят: Кощей девиц неволит, насильничает. Да разве ж хоть одну девицу ты подле него видал? Сидят по башням, да рыдают, горемычные.

– Так из дома ж родного уволок, ирод! – фыркнул Баюн.

– То-то и оно, из дома уволок, – согласилась Яга. – Вот только скажи, Баюн, разве им тут худо? Да у многих в родном доме такого не сыскать.

-МОжет, и так, а тебе что за печаль? – не понял кот.

– И сама не пойму, – призналась ведьма. – Да только и уйти не могу, держит что-то.

– Зелье твоё приворотное держит, вот что!

– Да какой там, я уж полынного настоя выпила, да ромашкового чая.

Кот спорить не стал. К двери подошёл и стал Любаву кликать. Когда зеленоволосая дева появилась в комнате, Баюн спину выгнул, зашипел, да за юбки Яги спрятался.

– Ты чего? – изумилась та. А взглянув на кикимору восхищённо цокнула языком. – Вот оно, счастье, что с кикиморами творит!

И точно, стоило лишь глянуть на Любаву – сразу ясно было, словно светится она.