Яга. Начало

А было всё просто: пока домовые за кикиморами ухлестывают, заколдовала она скелетов на сон мертвецкий, да сонным зельем окорок смазала. Отведает Кощей кусочек, заснёт, а она Баюна подхватит – и поминай как звали. А Бессмертный тем временем графин компота поднял, налил Яге в стакан, да к губам ведьмы поднёс.

– Ягоды нынче сладкие, будто мёд, – подмигнул он, наклоняя стакан. Ничего не оставалось Яге, как глоток сделать. Закружилось всё вокруг, завертелось, а когда вернулось обратно, поняла ведьма, что нет никого в мире этом, дороже Кощея.

И пойдёт она за ним и в огонь, и в воду, и в постель его, коли позовёт. А сам Бессмертный тихо спал на краешке стола, во сне дожевывая окорок.

Баюн, ворча и фыркая, тащил упирающуюся изо всех сил ведьму обратно в комнату.

– Да что ж этот окаянный творит такое! – возмущался кот. – Девицу опоил!

– Эх, Баюн, – вздыхала Яга. – Как же я не замечала, как он хорош? Красив, как ясно солнышко…

– Это Кощей-то солнышко?! Ты никак головушкой ударилась.

– Да что ты понимаешь, – отмахнулась ведьма.

 – Духом силён, телом крепок… Да любая царевна бы за такого…

– Чего ж они тогда по башням рыдают? – пытался вразумить страдающую ведьму Баюн, всё дальше утаскивая её от сладко спящего в окружении русалок Кощея. – Идём, утро вечера мудренее. Вот взойдёт солнышко, да и мозги твои на место встанут.

Спать укладывали Ягу вместе с Любавой. Кикимора охала и причитала, но влюблённую ведьму держала крепко, чтоб делов не натворила. Дверь снаружи сторожил тот самый голубоглазый Антипка, мечта всех кикимор и покоритель сердец.

На поверку это оказался лохматый курносый домовой с доброй улыбкой и курносым носом.

– Кажись, девица того, эт самое… Тут надобно… Ну да…

– Ох, как умён, сразу вот в корень зрит, – восхищалась Любава красноречием Антипки.

– Это, стал быть, да! – соглашался домовой.

Умом он не блистал, зато дверь исправно сторожил. На том и порешили, оставили его караулить, чтоб скелеты кощеевы не вошли, а Яга не вышла.

Самого же Бессмертного до утра не ждали, зелье сонное ему уж больно крепкое досталось.

Баюн совсем было заснул, когда услышал, что кто-то слезы горькие льёт. Присмотрелся в темноте, глазам своим не поверил. Свернувшись калачиком на огромной кровати, рыдала Яга.

– Душенька, что тебя так расстроило? – испугался кот. – Да сбежим мы ещё, сбежим! И Антипка поможет, и Любава.

– Ох, Баюн, – ещё горше заплакала ведьма. – От сердца своего не убежишь.