Малыш Гури. Книга вторая. Мы в ответе за тех…

Сейчас, слышишь, с моими друзьями песни распевает. И мама твоя мне очень понравилась и с сестренкой твоей старшей познакомиться успел, а ты, с какой стати, дорогих гостей за грудки хватаешь. А, болезный?

Услышав о том, что я гость хозяина, парень и вовсе сник. Накосячил по полной, да ещё и пацаном на землю уложен и по причиндалам настучали.

– Ну что, знакомиться заново будем? – тихо, вкрадчиво, в самое ухо верзиле спросил я. – меня зовут Гури, среди друзей кличут просто малыш, я ученик мага, который сейчас общается с твоим отцом, который и пригласил нас помочь твоей сестре.

– Прошу простить меня. Я домой не заходил, только вижу, в кузне свет горит. Ну, я к окошку! Отца не видать, а ты с гоблом сидишь и о чём-то разговариваешь. Что мне думать-то было? Прости, уважаемый, а зовут меня Феррдоманом, а в селе кличут просто Ферро. Может, отпустишь, а то лежать неудобно, камень прям на больное место давит.

– Хорошо, но ты поклянешься не причинять мне и моим друзьям вред, и никому не рассказывать, как мы с тобой познакомились.

– Договорились!

– Нет уж, дорогой, полной формой, пожалуйста.

– Клянусь не причинять вреда Гури и его друзьям, и никогда не рассказывать, как мы с ним познакомились. Кровью клянусь! Вас так устроит?

– Вполне – убрав от его горла нож, разрезал им стягивающую руки парня верёвку.

– Вставай, и проводи в комнату к сестре, мне с ней поговорить надо.

– Кого погнали? – заозирался по сторонам мой новый знакомый.

– Побежали, олух, у меня сегодня ещё дел наметилась – куча.

В дом мы вошли тихо, стараясь не шуметь, поднялись на второй этаж, а в комнате на кресле, возле кровати и спящей на ней Мани, обнаружили дремлющую маму ребят.

Так, ситуация осложняется. Мне нужен ошейник, кровь из носа, и теперь придётся разговаривать и с женщиной, и если я хоть что-то в них понимаю, то дело придётся иметь с типом Маргарет Тэтчер, великого премьер-министра Великобритании, а такую даже пытаться обманывать не стоит.

– Буди маму, скажи, что я хочу с ней поговорить. Только нежно и осторожно.

А в свете парень оказался поменьше Мартина, но не намного. Сколько ему – лет двенадцать-четырнадцать, не больше. Синяк на челюсти и как я её только ему не сломал? И после воздушного кулака на удивление быстро отошёл.