Космофермер

 – Все абсолютно честно! В правилах боев явно сказано: «Боец может биться всем, что ему дала природа!» Так что все в пределах правил, давайте лучше поприветствуем нашего чемпиона, подтвердившего свой высочайший титул в честном бою.

Трибуны заревели, видимо, такое решение устроило многих. За исключением, пожалуй, того самого дядьки во фраке. Он вскочил во весь рост, обернулся почему-то к нам лицом и что-то кричал, потрясая кулаками. Видимо, без толку. Тот самый седой дядька – тренер – только улыбнулся зловеще.

А Минотавр закончил рвать тело своего врага и снова раскланялся. Как только он удалился со сцены, важно покачивая хвостом, клоун объявил перерыв. На арену бойко выскочили с полдюжины клоунов с кусачками. Этим нехитрым инструментом они, беспрерывно кривляясь и хохмя, довольно бойко стали проволоку с прутьев клетки скусывать и на платформы ее забрасывать.

– Ну что, Шарик, – сказал я своему другу, почесывая у него за ушком, – видимо, представление закончено, мы с тобой разбогатели и пора бы нам…

Зря я так поторопился, по всему зря.

– Господа! Господа! – снова заорал клоун с платформы. – Еще один сюрприз! Господа! Представляю, как многие из вас хотели видеть в деле лучшего средневеса Вселенной Зэда Кусаку. Что ж! Ваши мечты сбылись! Дерзкий претендент Шарик с планеты Грым бросает вызов абсолютному чемпиону галактики Зэду Кусаке!!!

Честно говоря, я сначала не понял, чего этот уродский клоун имел в виду. Какого черта мой Шарик будет кому-то чего-то бросать? Он-то от прошлого боя отойти не успел.

Я вскочил и бросился из ложи, чуть ли не силком уволакивая за собой Шарика. И со всей дури врезался прямо в клоуна.

– Ты че, придурок? – прошипел дядька, поглаживая ушибленную грудь.

– Это вы че?!! – заорал я, поднимаясь на ноги и почесывая зад. – Какого хрена?!! Зачем вы моего Шарика с этим Кусакой?!! Вы же говорили, что…

– Я тебе говорил? – спросил клоун. Я, наконец, рассмотрел дядьку. Действительно, клоун был другой. Этот и повыше, и штаны на нем малиновые, и камзол зеленый. А вот носатые ботинки желтые. Хотя пахло от него тем же перегаром.

– Ну, не вы, а тот, первый, – поправился я.